Форум » Командная игра "Next vs Cross-gen" » Next-дуэль 2011. II тур. Туше. "Не связывайся с Поттерами", перевод, миди, слэш, NC-17, АСП/СМ » Ответить

Next-дуэль 2011. II тур. Туше. "Не связывайся с Поттерами", перевод, миди, слэш, NC-17, АСП/СМ

Молодая трава: Название: Не связывайся с Поттерами Автор: sourcreamandonions Ссылка на оригинал: http://www.nocturnealley.org/viewstory.php?sid=5252 Разрешение на перевод: запрос отправлен Переводчик: Aldream Беты: Lesta-X, Илана Тосс, МИ-2 Герои/пейринг: Альбус Северус Поттер/Скорпиус Гиперион Малфой Рейтинг: NC-17 Жанр: романс Категория: слеш Размер: миди (149 тыс. знаков с пробелами) Саммари: Молодому аврору Альбусу Поттеру поручают первое задание. Дисклеймер: Эпилог — Роулинг, остальное — нам. Примечание: фик переведен на "Next-дуэль 2011" на Next-форуме, задание «Туше. Перевод, любая категория», команда Next. Ссылка на работу команды-соперника: "Что посеешь", перевод, миди, слэш, NC-17, Драко Малфой/Альбус Ссеверус Поттер

Ответов - 37, стр: 1 2 All

Молодая трава: Глава 1. – Привет! Ага, привет! Привет, Фил! Как дела, Линда? Альбус Поттер быстрым шагом направлялся по коридору Аврората, попутно одаривая широкой улыбкой попадающихся коллег. Сегодня был большой день: после трех лет Академии и нескольких успешно выполненных поручений, отмеченных похвалой кураторов, наконец-то он получит задание. Свое первое самостоятельное задание. Первая веха в карьере молодого аврора. Немногие могли похвастаться, за исключением его отца и дяди Рона, естественно, таким быстрым продвижением, и Альбус очень гордился, что именно его выбрали для выполнения столь деликатного… Хотя, на самом деле, он пока понятия не имел, что именно предстоит сделать, но рассчитывал узнать, как только его отец разберется с миллионом бумаг на столе и наконец пригласит к себе в кабинет. Он уселся на свое место, счастливо вздохнул и, откинувшись на спинку стула, принялся медленно раскачиваться. Сидевшая сбоку от него Эльвира Боунс усмехнулась. – Привет, Альбус! Хорошее утро? Альбус послал ей довольную улыбку и закинул руки за голову. – Понимаешь, Виви, – деланно вздохнул он, – когда парню необходимо делать карьеру… Эльвира засмеялась, наблюдая, как Альбус, обвив ногами задние ножки стула, с самодовольной ухмылкой уставился в стену. Мечтательно расслабившись, он в очередной раз качнулся назад, и тут его громко окликнули. Ал вздрогнул, не удержал равновесие и с грохотом приземлился на пол. – О Мерлин, Альбус! – подбежав, воскликнула Аманда, секретарша его отца. – Что это ты делаешь? – Ни-ничего, – болезненно скривившись, пробормотал Альбус и поднялся. Он потер задницу и поморщился. – Ты что-то хотела? – Тебя вызывает отец. Он у себя, – ответила женщина и подмигнула ему. Альбус выдавил улыбку и, хромая, направился к кабинету Главного аврора. Поттер-старший бодро курсировал вокруг стола, разбирая кипу бумаг. – О, Альбус, заходи, – сказал он и достал лист из скоросшивателя. – Я тебя позвал, чтобы… Ты чего? – спросил Гарри, увидев перекошенное лицо сына. Альбус медленно опустился в стоящее напротив стола кресло и простонал: – Тебе надо сменить секретаршу. У Аманды кошмарный голос. – Не могу, – добродушно отозвался Гарри и снова принялся листать папку. – Она временами бывает удивительно полезна, сам знаешь. – Тогда скажи ей, чтобы что-нибудь с ним сделала, – хмуро отозвался Альбус. Он посмотрел на отца, который снова принялся выискивать что-то среди бумаг, зарываясь в них все глубже. – Да какого дьявола! Куда оно подевалось? – воскликнул Гарри, нахмурившись, но потом лицо его просветлело. Он потянулся и вытащил из стопки нужный документ. – А, вот оно! – Что? – заинтригованно спросил Альбус. – Твое задание. Словно бурлящие пузырьки поднялись в груди Альбуса, заставляя его горделиво выпрямиться. Задание. Собственное задание. – Неужели? – с деланным удивлением переспросил он. Гарри бросил на него косой взгляд. – Не валяй дурака, Ал, я не для того тебя сюда позвал. – Альбус моментально посерьезнел, и Гарри воспринял это как приглашение продолжить. – Это предварительное расследование. – Предварительное расследование? – переспросил сын, стараясь не показывать нерешительности, охватившей его при этих словах. Гарри с легким сомнением посмотрел на него. – Ты же знаешь, что такое предварительное расследование? – в его голосе звучали раздраженные нотки. – Конечно, – быстро ответил Поттер-младший. – Я просто думал о чем-то более… Захватывающем? Важном? Опасном? Деликатном? – Не расслабляйся раньше времени, – добродушно улыбнулся отец. – Я знаю, ты ожидал ночных слежек, шпионажа и кровавых схваток, но есть же еще подпольный трафик артефактов, о котором мы и хотим выяснить кое-что, пока не начались неприятности. Альбус мгновенно проглотил разочарование, концентрируясь на самом задании. – О чем речь? – Как тебе уже известно, в последние месяцы отмечается исчезновение древних и очень ценных артефактов из разных коллекций по всей Британии. Единственное, что объединяет все кражи – все артефакты гоблинской работы. Уточнить даты исчезновений невозможно. Все вещи были заменены отлично сработанными копиями, и владельцы достаточно долго ни о чем не подозревали, – с этими словами Гарри протянул Альбусу рапорт. Ал быстро пробежался по нему взглядом. – Гоблины? То есть, они – подозреваемые номер один? Гарри вздохнул. – Да. Но ты же знаешь, что, к сожалению, в последнее время отношения с ними оставляют желать лучшего. Ал сосредоточено кивнул. – Предполагаю, некоторые вещи исчезли из Гринготтса? – пару минут спустя спросил он, поняв, что не может сосредоточиться на чтении, пока некоторые вопросы остаются непонятными. – Нет. Вот, смотри этот пункт. Мы немедленно предупредили владельцев артефактов, чтобы они проверили свои сейфы в банке. Те, которые мы знаем, конечно… Оказалось, что из Гринготтса ничего не пропало. Ни один сейф не был взломан, все имущество на месте. – Ммм… – Ал поправил рукав, потом поднес палец ко рту и прикусил ноготь. – Так в чем будет состоять мое задание? – Пока мы продолжаем расследование и пытаемся найти или выяснить что-либо о пропавших артефактах, ты должен будешь обследовать гоблинские подземелья. – Подземелья? – Да, но с максимальным тактом и уважением. Не нужно ничего искать, иначе разразится такой скандал, что мало не покажется. – И как я осмотрю подземелья, если нельзя даже заикаться о кражах? Гарри в это время вернулся к своему креслу. – У тебя будет консультант. – Консультант? – Во имя Мерлина, Альбус, перестань повторять за мной каждое слово! – Ал замер и уставился на отца круглыми глазами. Гарри внимательно посмотрел на сына, вздохнул и, сбавив тон, продолжил: – Консультант, Альбус, советчик, помощник – называй, как хочешь! – Да. Я хотел только сказать… - смущенно пробормотал Ал. – Я пока не знаю, кого именно из Министерства к тебе приставят. Но через час ты встречаешься с ним в Хогсмите, у Ханны. Самое время изучить дело и познакомиться. Ал понял, что беседа окончена. Отец мог быть забавным и смешным дома, где с ним обсуждались любые темы, но когда у него на уме было дело, это сразу отражалось в глазах, и он становился совершенно другим человеком. Вот как сейчас: что бы Ал ни сказал ему, мысли Гарри уже далеко, и вряд ли он услышит хоть что-то. Поэтому парень поднялся, вздрогнул от напомнившей недавнее падение боли, попрощался и направился к себе, сжимая в руках листок с заданием. Хотя свое первое задание Альбус представлял себе иначе, в результате все складывалось не так уж плохо: работать он будет один, отвечать только за свои действия, и если все пойдет хорошо, то удастся избежать конфликта с гоблинами. Спустя сорок минут он уже не мог сосредоточиться на работе, сгорая от любопытства: кто же тот таинственный консультант? Посетителей в баре «Три метлы» этим утром было немного, если не сказать, что он был практически пуст. Странно, подумал Ал, ведь скоро обед – часа через полтора. У него самого при мысли о еде в животе заурчало, и он напомнил себе, что явился сюда по делу. Поэтому он принялся рассматривать троих посетителей, гадая, есть ли среди них человек, с которым у него назначена встреча. Как, интересно, должен выглядеть консультант по гоблинским вопросам? Невысокий? Морщинистый? А может, он будет выглядеть как злодей? Например, вон тот, в углу, который скрывает лицо под капюшоном мантии? – Альбус, дорогой! Как давно ты здесь не появлялся! – звонкий голос Ханны разнесся по помещению, спугнув тишину и надежды Ала остаться незамеченным. – Тетя… – пробормотал он, нервно обнимая женщину. – Зачем ты кричишь на весь бар? Я не хотел привлекать внимания, – прошептал ей на ухо Ал, бросая сердитые взгляды по сторонам. – Не привлекать внимания? – переспросила она. – Ты думаешь, что красная аврорская мантия окажется незамеченной? Один-ноль в пользу Ханны. – Нет, я надеялся отсидеться в углу, – смущенно промямлил Ал. Он взъерошил волосы, еще раз оглянулся, наклонился к Ханне и прошептал: – А скажи, меня здесь никто не спрашивал? – Спрашивал тебя? – снова перепросила Ханна – по мнению Ала, все равно слишком громко. Заодно он понял, почему отца так бесит, когда кто-то повторяет за ним вопросы. – Да. Меня, случаем, здесь никто не искал? – Нет. Никто, – пожала плечами Ханна. А потом ее губы тронула понимающая усмешка. – У тебя свидание? Ал открыл было рот, чтобы возразить, но колокольчик на двери звякнул, и они обернулись посмотреть на вновь прибывшего. Светловолосый молодой человек, одетый в темную мантию, остановился на пороге, стягивая перчатки с рук. При виде аврорской формы у посетителя на лице появилось выражение, которое иначе, как скорбным, не назовешь. – Поттер? – проговорил парень, делая два шага вперед. – Скажи мне, что это не ты… Ал остолбенел от неожиданной встречи и ответил не сразу: – Малфой… – оторопело выговорил он, наконец-то узнавая вошедшего. – Надо же, со школы не виделись. И действительно, последний раз он видел Малфоя четыре года назад в школе. Не сказать, чтобы они были друзьями в Хогвартсе, но у Ала были свои причины вспоминать с симпатией чуть заостренное лицо и стройную фигуру бывшего сокурсника. Хотя стоящий перед ним парень сейчас мало напоминал того худенького мальчишку, который с выражением превосходства взирал на других учеников и почти ни с кем не разговаривал. – Ага. Какая встреча, да? – саркастично произнес Скорпиус, пряча перчатки в карманы. А вот выражение лица с тех пор у него не изменилось. Ал с трудом изобразил приветливую улыбку. – Каким ветром тебя сюда занесло? – спросил он дружелюбно, надеясь, что посетители утратят к ним интерес. Скорпиус разглядывал его несколько мгновений немигающим взглядом, потом приподнял бровь. – Вообще-то, из-за тебя. – Из-за меня? – Ты видишь здесь других авроров? – вздохнул Скорпиус, в его голосе отчетливо звучали безнадежные нотки. Альбус придвинулся к нему и понизил голос: – Ты можешь говорить потише? Если ты здесь из-за меня, то нам лучше пересесть куда-нибудь в уголок. Скорпиус терпеливо вздохнул, посмотрел в окно, а потом согласно кивнул. Альбус повел его в глубину зала. Здесь они увидели Невилла с детьми, которые приветственно помахали им. Ал и Скорпиус уселись в самом дальнем углу, куда не доставал свет из единственного окна. Скорпиус сел напротив Ала и принялся его внимательно разглядывать. Ал примостился на краешек стула, мечтая аппарировать отсюда как можно скорее. Другим его желанием было истерически захихикать. – Мерлин, поверить не могу, что мне навязали именно тебя, – сказал Малфой, и его тон был странным образом одновременно нервный и веселый. – Среди толпы Авроров именно Альбус Поттер будет командовать мной. – Эй, что ты хочешь этим сказать? – огрызнулся Ал. Его взбесили тон и сами слова. – Что это будет непростое сотрудничество, – спокойно ответил Скорпиус. – Не знаю, что у тебя на уме, но я сюда пришел работать, а не слушать, как ты занудствуешь. – О, ну конечно, – усмехнулся Скорпиус. – Я прекрасно это знаю. Так же как и то, что ты сын шефа и слишком молод, чтобы иметь хоть какой-то опыт за плечами. Ты из-за этого психуешь, а мне придется в три раза осторожнее выбирать слова, чтобы не быть понятым превратно. Ал ошеломленно замер. Он даже не нашелся, что сказать. – Что значит – я слишком молод? – уцепился он за единственные принятые им всерьез слова. – Мне столько же лет, сколько и тебе. – Тебя только возраст заботит? – И с чего ты взял, что я здесь один? – подозрительно сощурился Ал. – Может, я с напарником пришел. – Тогда бы вы тут вдвоем и сидели, – возразил Скорпиус. – А если он занят другим расследованием? – упорствовал Ал. Малфой пожал плечами: – Значит, я точно знаю, что ты работаешь один. Ал шумно вздохнул. – И ты мне говоришь о деликатном поручении? Планировалось, что наша встреча будет тайной, так же, как и тема разговора. Скорпиус наклонился к Поттеру и усмехнулся: – Тихо, тихо, остынь. Не заводись, а то у тебя лицо так краснеет, когда ты злишься. Тебе никто не говорил? – Потом посерьезнел и продолжил под испепеляющим взглядом Ала: – Нет здесь ничего сложного, о чем нельзя было догадаться. Если Аврорат нуждается в моей консультации, значит, дело уж точно серьезное и деликатное. Альбус почувствовал, что раздражение проходит, и расслабленно откинулся на спинку стула. На самом деле он принял слишком близко к сердцу слова собеседника, а начинать сотрудничество с непонимания – худшее, что можно придумать в данной ситуации. – Да, ты прав, я зря вспылил, – постарался улыбнуться он. – Я действительно немного нервничаю. И да, ситуация очень деликатная. В конце зала появилась Ханна. – Ребята, вам что-нибудь принести? – осторожно спросила она. Ал улыбнулся. Она так долго работала в баре, что без труда поняла: у них не просто дружеская встреча. – Нет, спасибо, – отказался он и махнул рукой. Но потом вспомнил про сидящего напротив Малфоя и спросил: – А тебе? – Абсент. – А мне тогда сливочного пива, – присоединился Альбус и еще раз улыбнулся Ханне, которая исчезла из виду с поразительной скоростью. – Итак, – сказал Ал и остановился, не зная с чего начать. – Я могу спросить у тебя, чем ты занимаешься? Скорпиус облизнул губы, обдумывая ответ. Альбуса этот жест внезапно вернул на несколько лет назад. – Работаю. Немного здесь, немного там, – ухмыляясь, отозвался наконец Малфой. И хмыкнул, увидев в глазах собеседника замешательство: – В основном, занимаю место в совете директоров Гринготтса вместо отца. И три дня в неделю работаю в Министерстве: составляю тайные отчеты о настроениях гоблинов внутри банка. Понимаешь теперь, почему я сказал, что если позвали меня, значит, дело действительно щекотливое. Альбусу оставалось только согласиться. В свете услышанного Скорпиус оказался далеко не так прост, как он подумал сначала. Ему даже стало неловко, что он так на него накинулся. В этот момент, неся на подносе заказанные напитки, появилась Ханна. Она поставила их на стол и улыбнулась Альбусу. Скорпиус сделал глоток, выпустил трубочку из губ и выдохнул. Ал тоже отпил пива, наслаждаясь кремовым вкусом на языке. – Итак, гоблины или Гринготтс? – спросил Малфой. Ал обалдело моргнул. Потом, придя в себя, ответил: – На самом деле, и то, и другое. Я предполагаю, что… – тут он замолчал, вспоминая предупреждения отца. – Не могу сказать тебе, о чем идет речь, но хотел бы знать: не замечал ли ты в последнее время чего-нибудь странного в Гринготтсе или вообще среди гоблинов? Скорпиус с любопытством посмотрел на него. – И это все? Ал, не зная, что сказать, кивнул и снова отпил пива. Скорпиус усмехнулся и покачал головой. – И с чего, по-твоему, я должен начать? Ты считаешь, что можно вот так запросто увидеть у гоблинов что-то странное? – Он покрутил в пальцах бокал. – Не так уж это просто, чтоб ты знал. – Я ничего не знаю о гоблинах, – признал Альбус. – И дел с ними никогда не вел. – Ну, это очевидно, – прокомментировал Скорпиус, возвращаясь к своему прежнему ироничному тону. Ал снова почувствовал, что его спокойствие под угрозой. Поведение Скорпиуса нельзя было назвать вызывающим, но что-то в его манере говорить, в выражении лица бесило неимоверно. – У меня, знаешь ли, не было информатора рядом, – раздраженно буркнул он. Скорпиус сделал пару глотков и покачал головой. – Любопытно. Я из консультантов уже перешел в информаторы. – Не пояснишь, что тебя так забавляет? – с трудом сдерживая раздражение, спросил Ал. Малфой приподнял бровь. – Ты недостаточно терпелив для Аврора, которому поручают деликатные задания, – серьезно ответил Скорпиус. – Ты бы с гоблинами никогда общаться не смог, – добавил он, особенно подчеркнув «никогда». И Алу фраза, произнесенная таким почти торжественным тоном, показалась обвинением, а не невинным замечанием. – Да что ты? Ну, тебе виднее, ты же у нас эксперт. А просвети меня: как правильно общаться с гоблинами? Скорпиус прикусил губу и заправил за ухо прядь волос. – Думаю, нам стоит начать сначала, – вздохнул он. – Во-первых, запомни, гоблины не любят магов. Ни богатых, ни бедных, ни известных и сильных, как твой отец, ни отбросы магического общества. В лучшем случае гоблины не испытывают к нам симпатии, в худшем – ненавидят нас. Ал удивленно захлопал глазами. – Ненавидят? А почему тогда они создали Гринготтс? В конце концов, это же волшебный банк. Скорпиус послал ему лукавую улыбку. – Ты был невнимателен на уроках Истории магии, – хмыкнул он. – Гоблины создали Гринготтс, потому что любят деньги. Это единственное, что имеет для них ценность. И к тому же, они получили великолепную возможность контролировать магический мир, который об этом даже не подозревает. Поттер уставился на Скорпиуса с открытым ртом. – Шутишь? – Отнюдь, – отрицательно покачал головой тот. – Но это значит, что они против правительства и против всего нашего мира! Малфой в ответ пожал плечами. – Ну, это несколько упрощенный взгляд на вещи. Гоблины не плохие – в том смысле, который вкладывают в это понятие волшебники. Они другие, только и всего. Но эта разница, конечно, делает их опасными для нас. – Странная тишина повисла над столиком, в которой Ал пытался осмыслить услышанное. – Не делай такое лицо. Если твой вопрос предполагал возможность восстания в ближайшем будущем, то мой ответ – нет. Если только не случится ничего непредвиденного, что их спровоцирует. – Например? – Ну, не знаю… Существуют тысячи вещей, которые могут вывести гоблинов из себя. Особенно привычка волшебников присваивать то, что им не принадлежит, по мнению гоблинов. – Деньги? Украденные вещи? Что? – заинтересованно спросил Ал. – И это тоже. Но не только. Для гоблина украденное приравнивается к изъятому незаконно. Их торговля очень отличается от нашей. Например, когда гоблин что-то продает, он это делает с определенной оговоркой. То, что мы считаем оплаченным и купленным, для них лишь один из способов предоставления взаймы. Со смертью покупателя они желают вернуть то, что было ему продано. – Но это же абсурд! – Заметь, это одна из ситуаций, которые вызывают раздражение у гоблинов. Подобных случаев – тысячи, и я имею счастье наблюдать их ежедневно. Ал повел бровью и поудобнее устроился на стуле. Сначала он хотел привычно покачаться, но спина напомнила ему о последствиях такого легкомыслия, и он передумал. – Продолжай, – попросил он, отпивая из стакана. – Очень интересно. И Скорпиус продолжил. Он рассказал много вещей, о которых Поттер даже не подозревал, хотя, по сути, они относились к школьной программе. События, даты, участники – Ал даже спросил себя, а как он вообще получил ТРИТОНа по Истории магии? Потому что он не помнил из услышанного ни-че-го. Его воспоминания о школе были весьма расплывчатыми в том, что не касалось его факультета. Быть Поттером означало делать множество вещей – особенно иметь кучу друзей и еще больше кузенов и кузин. Скорпиус был слизеринцем, он – гриффиндорцем, один – Малфой, другой – Поттер-Уизли. В общем, единственная вещь, из-за которой он помнил Скорпиуса – тот словно был его антиподом, являясь тем, кем Алу не стать никогда. Через несколько месяцев школьного безумия стерлось и это воспоминание о Скорпиусе, превратившись лишь в мимолетное «тот блондин, что сидит на последней парте на Защите» или «тот противный тип, что так бесит на Заклинаниях». О его семье и отце болтали всякое. Альбус знал, что между его родителями и Малфоем-старшим отношения были весьма напряженные. Но в целом они со Скорпиусом не пересекались, соперниками не были, и редкие разговоры сводились к обмену колкостями в случайных стычках. Тем не менее, Ал помнил Скорпиуса, который к седьмому курсу из странного пацана неожиданно и совершенно алогично превратился для него в очень симпатичного парня. Он не был первой любовью или увлечением, и у Ала не возникало желания подойти к нему. В те времена он слишком стеснялся в таких вопросах, чтобы отважиться на что-то подобное. Просто он любовался им издалека, очарованный светлыми, какими-то лунными волосами и тонкой, несформировавшейся мальчишеской фигурой. Сейчас Ал многое понял. Уловил инстинктивно в тот момент, когда Малфой перешагнул порог паба. Будучи геем, он почувствовал то же самое в парне, который сидел перед ним и болтал не умолкая, в его отточенных и элегантных жестах, в эманациях, витавших в воздухе и пока не понятых ими обоими. Ал сказал себе, что будет дураком, если упустит такую возможность. Если закрепить знакомство… Хотя можно и не прийти к согласию, если учесть, что в свое время они не были ни друзьями, ни врагами, и расстались после школы, не вспоминая друг о друге. Но с этим нужно что-то сделать, потому что Ал терпеть не мог неопределенность. – У тебя завод кончился? Вопрос вырвал Ала из глубокой задумчивости. – Что, прости? – У тебя взгляд замер, будто у тритона, который уже пару недель как сдох. Я перегрузил твой мозг, и он закипел? – Нет, – смутился Альбус. – Нет. Я задумался. Извини. – Боюсь, ты не слышал ни слова из того, что я тебе тут рассказал. Очень жаль, потому что я не люблю повторяться. – Нет-нет, я тебя слушал! – поспешил уверить его Альбус. – Черт, я поражен! Я и не думал, что ты столько знаешь. И у тебя было отлично по Истории магии, да? – Какой ты наблюдательный, Поттер. Вот уж не думал, что ты следил за моими школьными успехами, – довольно отозвался Скорпиус. Еще более смущенный Ал почесал за ухом. – Ну, я не уверен, на самом деле… – промямлил он. Неожиданно Скорпиус вытащил из кармана часы на цепочке, глянул на них и тихо выругался. – Уже очень поздно. – Он поднялся и вытащил из кармана перчатки. – Мне нужно идти. – Да, конечно, – отозвался Альбус и последовал его примеру. Заставить его опоздать на работу – не лучший способ завоевать его симпатию, особенно если надеешься на продолжение. – Тебе помог чем-нибудь мой рассказ? – спросил Малфой, пока они шли к выходу. – Да, очень. Мне нужно все обдумать, но… Ты не против встретиться еще раз, к примеру, послезавтра где-то в это же время? Скорпиус на мгновение задумался. – В четыре, – отозвался он наконец. – И давай не здесь. М-м-м… лучше в пять в «Дионисе». Там на нас не будут так пялиться, особенно если ты не наденешь эту кошмарную форменную мантию. Кто вас учил, а, аврор? Альбус рассмеялся в ответ на его последний выпад. – Увидимся. Скорпиус загадочно улыбнулся и открыл входную дверь. Ал посмотрел ему вслед, а потом крикнул: – Хорошего рабочего дня! Малфой обернулся и нахмурился. – Рабочего? Меня ждут к обеду. Я стараюсь не работать больше трех или четырех дней в неделю. Он ухмыльнулся и, развернувшись, скрылся за дверью, сопровождаемый серебряным звоном дверного колокольчика, недовольного холодными объятиями осеннего ветра. Ал вздохнул, думая о предстоящих шести часах трудов праведных, прежде чем попадет домой, и потащился к барной стойке. – Заплатишь или я запишу на счет отца? – спросила Ханна и засмеялась, услышав тяжелый вздох. Ал покачал головой и вытащил бумажник. Расследование выходило дорогим удовольствием.

Молодая трава: Глава 2. Долгие годы у Альбуса имелась только одна большая проблема – Лили. Сказать по правде, сестра была сущей напастью до тех пор, пока они не повзрослели. Позже, когда он закончил школу и поступил в академию, они более-менее поладили, а долгие поездки Джеймса, игравшего в квиддич за сборную Англии, и вовсе сблизили их. Шаг за шагом брат и сестра строили свои мир и свои отношения, и сейчас, в двадцать два, Ал мог с уверенностью сказать, что Лили стала для него лучшим другом. Она знала все – ну, или почти все – о жизни брата, и взаимное доверие только усилилось после того, как Ал признался, что ему нравятся мужчины. Это случилось пару лет назад, на праздновании второго мая, когда Альбус окончательно определился со своими предпочтениями. А может, к этому подтолкнула симпатия к молодому человеку, с которым Ал познакомился в гостях, кто знает? Но с этого момента Лили превратилась в официальную дуэнью, а он – в любимого брата. С тех пор они не расставались. Стоило ей только увидеть уставшего после работы, но все равно довольно улыбавшегося брата, как она сразу все поняла. Сгорая от любопытства, Лили спросила: – Итак? Похоже, ты получил, что хотел? – Что? – Ал снял аврорскую мантию, швырнул ее на стул в гостиной и направился в ванную, щеголяя в одних трусах и носках. – Ты же сегодня выполнял задание, да? Папа сказал… – Ах, это! – воскликнул Ал и выставил за порог пришедшую за ним по пятам сестру. – Да! – прокричал он сквозь шум воды. – Он поручил мне одно дело! – Так я тебе о том и толкую! – отозвалась Лили, демонстрируя чудеса выдержки, стоя под дверью ванной и удерживая в равновесии на пальце подобранное на полу перо. – По лицу вижу, задание тебе понравилась. – Ну-у, достаточно, – неопределенно ответил Ал, но, даже выходя из ванной, не мог перестать счастливо улыбаться. – Достаточно? – повторила Лили, вопросительно приподняв бровь. Она бросила перо через плечо, и то послушно порхнуло в сторону. Девушка подошла к материнскому столу и уселась на угол. – И что это? – Не могу сказать. Это секретное поручение… – О, я тебя умоляю! Я прям побегу и всем расскажу! – вздохнула она и пошла за братом по лестнице к его комнате. – Да не в этом дело. Отец никогда не обсуждал со мной расследования, в которых участвовал, а мы с ним теперь почти коллеги. – И что? – возразила Лили. – Я уверена, что он делится какими-то из рабочих проблем с мамой. Особенно если дело касается важных вещей. – Может и так, – ответил Ал, падая на кровать. – Но ты-то мне не жена. Сестра уселась в изголовье. – Ну и ладно. Можешь не рассказывать. Несколько минут в комнате стояла тишина, которой Ал, полдня разбиравшийся с подравшимися шестнадцатилетними ведьмами, от души наслаждался. Но разочарованное выражение лица Лили не давало ему покоя. Она, несомненно, заслуживала хотя бы краткого объяснения. Ал знал, что сестра интересовалась исключительно из любви к нему, поэтому перевернулся на живот и сказал: – Впрочем, я расскажу тебе пару любопытных вещей. – Любопытных? – Лили заглотила приманку. Ее репортерская натура, бывшая полной противоположностью уравновешенному и спокойному характеру их матери, не могла пройти мимо такого заявления, особенно когда дело касалось члена семьи. – Первая страница или разворот? – Немного того, немного другого, – туманно ответил Ал и снова усмехнулся. – Значит разворот! С броским заголовком «Всемирно известная звезда оказалась серийным убийцей» или «Я увидел подозреваемого и пожалел, что при исполнении»? – Ни то, ни другое, – отрицательно покачал головой Ал, вспоминая фигуру Скорпиуса. С момента их встречи он думал о Малфое каждые двадцать минут. И каждые двадцать минут с момента прощания у него вставало. – Хотя, скорее, второй тип подойдет. – О-о-о, просто супер! – завопила Лили, вне себя от восторга, и Ал засмеялся. Она радовалась так, словно Скорпиус встречался с ней. – И какой он? Кто он? Как вы встретились? Вы были знакомы раньше? – Спокойно, спокойно, – посмеиваясь, остудил ее пыл Ал. – По одному вопросу за раз. Он не коллега, но я встречался с ним по работе, мой ровесник, блондин, что совсем не плохо, и он определенно любит парней. – Даже больше, чем ты? Альбус вместо ответа повел бровью. – Совершенно точно. Больше, чем я. – Вот уж не знаю, понравится ли он мне. Не люблю сильно изнеженных. – Он не изнеженный, – возразил Ал, вспоминая жесты Скорпиуса и то, как тот пил через соломинку, чем заработал двадцать первый стояк за день. – Но элегантный. Я не знаю, как это объяснить, но он точно больше гей, чем я. – И ты с ним был знаком? – Мы вместе учились в Хогвартсе. Лили задумалась. – Значит, я его тоже знаю, – бормотала она себе под нос, мысленно перебирая ровесников брата. – Не знаю, помнишь ли ты его. Я сам-то смутно его запомнил. – Малфой! – воскликнула Лили. Ал удивленно уставился на нее. – Откуда ты узнала? – Ой, ну это логично. Он единственный настоящий гей с твоего курса. Он уже тогда им был. – Что ты хочешь сказать этим «уже тогда им был»? – Что это было видно, Ал, – нетерпеливо пояснила Лили. – Ну не тормози. Не может быть, чтоб ты с возрастом так поглупел. Ал проклял свою несвоевременную растерянность. – Я прямо раздавлен, – огрызнулся он. – Ой, ну ты такой предсказуемый, – прокомментировала она. – Значит, Малфой… – Ну да, и что? – Ничего. Просто он такая куколка. Ал снова представил себе Скорпиуса, и двадцать второй стояк с энтузиазмом поддержал его порыв. – И ничего он не куколка. – Очень даже, – не согласилась Лили. – И точно подпадает под твой любимый типаж. – Мне нравятся куколки? – Да, – подтвердила сестра. – У тебя ужасный вкус. И я ни в коей мере его не разделяю. – Вообще или конкретно в этом случае? – Ну, скорее вообще, – задумчиво проговорила Лили. – Прекрасно, значит, ты не будешь отбивать у меня парней, – развеселился Альбус. Сестра мило ему улыбнулась и продолжила: – И он согласен? Ал вытаращился на нее. – Лили, может, хватит уже? Я не сказал, что хотел бы… – Но ты хотел бы, – настаивала Лили. – М-м-м, не знаю. Он… интересный. – Ты всегда используешь это слово. – Так он такой и есть! Интересный, – защищался Ал, чувствуя себя загнанным в угол. – Интересный, чтобы затащить его в кровать, – закончила за него сестра. – Или ты имел в виду, как собеседник? Ал только безмолвно открыл рот. – Девушки не должны так говорить, – начал он, но Лили его перебила. – Но ты же хочешь его. Ал обреченно вздохнул. – Да, скажем так, была такая мысль. Выражение лица Лили можно было прочитать как «Молодец мой мальчик, ты сказал мамочке правду». И хитрая улыбка говорила о том, что Лили теперь не отстанет. – Так он согласен? – сестра вернулась к первому вопросу. Ал снова вспомнил свой разговор со Скорпиусом. Они затрагивали только рабочие темы, а в личном плане никаких намеков не было. – Вряд ли, – неохотно ответил он. – Глупости, – отмахнулась Лили. – Все мои подруги тебе бы дали, – правда, не понимаю, чем ты им так нравишься. Он согласен. – Лили… – Когда вы увидитесь? Альбус вдруг подумал, что назначенная в ресторане встреча может выглядеть как нечто большее, чем просто деловой разговор. – Послезавтра. – О-о, – кокетливо хихикнула Лили. – У вас, похоже, свидание. Свидание. О Мерлин, если бы. – Это не то, о чем ты думаешь, – все же заметил Ал. – Мы встречаемся по работе. – Где? – Ужинаем в ресторане. – Сказанное прозвучало странно даже для него самого. Какого дементора нужно обсуждать гоблинов за едой? – По работе, ну конечно, – прокомментировала девушка. – Блестяще. Ал перевернулся на спину и молча уставился на балдахин. Матрас спружинил, когда Лили поднялась. – Прекрасно. У меня есть почти сорок восемь часов, чтобы прощупать почву, – профессиональным тоном резюмировала она. – Что? – непонимающе уставился на сестру Альбус, словно та говорила на арамейском. – Я уточню кое-что в своих источниках. Наверное… Нет, не волнуйся, я буду очень осторожна, – уверила она брата с милой улыбкой. – Я, правда, не хочу, чтобы ты наводила справки у кого попало. Не… Но Лили уже вышла, и Ал понял, что раз сестре попала вожжа под хвост, то она не успокоится, пока не доведет дело до конца. Ему оставалось только ждать. Все равно нужно отдохнуть и разобраться с очередной эрекцией. – Плохие новости! Лили вихрем влетела в кухню, и у Ала от неожиданности кусок в горле застрял. Он закашлялся, пытаясь освободить пищевод, но рис с курицей подчас бывают очень упрямыми. Лили снисходительно посмотрела и великодушно протянула стакан со сливовым соком, который Ал залпом и осушил. – Так что ты сказала? – наконец, отдышавшись, спросил Альбус. – Плохие новости, братик, – повторила Лили, усаживаясь за стол. – Поясни, – попросил он, снова принимаясь за еду. – Я по крупицам собрала информацию о Скорпиусе и узнала такое… Ал молча смотрел сестре в лицо и ждал. С одной стороны, он был потрясен скоростью, с которой Лили добыла нужную информацию, а с другой – ему совсем не хотелось знать все те ужасные подробности о своем консультанте. – Например? – Например, что он крепкий орешек. Такой, что зубы сломаешь. Если только то, что никому из встречавшихся с ним не удалось затащить его в постель, правда… Ал скривился, вспоминая Скорпиуса, который приснился ему сегодня ночью абсолютно голый. – Девственник?! – взвыл он, произнося это слово как ругательство. – Не может быть! – Повторяю только то, что услышала. Что никто в магическом мире не видел его прекрасное тело. – Может, он просто актив? – сама мысль об этом применительно к Скорпиусу была дурацкой, но сбрасывать со счетов этот вариант было нельзя. – Его описывают как… выраженного пассива в этом плане, ну ты понял, о чем я. – Ал кивнул. Воображение уже подбрасывало ему яркие картинки. – Я не говорю, что никому не удавалось застать его в трусах, но что касается секса – говорят, он категорически отказывался быть как сверху, так и снизу. То есть, он разрешал за собой ухаживать несколько недель, принимал приглашения в клубы и рестораны, позволял бойфрендам наслаждаться своим обществом, а потом бросал их. Ал обалдело раскрыл рот. Это стало самой неприятной вещью, услышанной им от Лили с тех самых пор, как они спорили о любимой позе родителей. – Кто тебе это сказал? Лили неопределенно пожала плечами. – Сначала Джереми Бойд. Но я хотела услышать разные мнения, и все сходились на одном – безнадежный случай. Твой красавчик, похоже, думает, что он золотой. Ал покачал головой. – А я говорил, меня это не интересует, – сказал он, наконец. – Не собираюсь я с ним встречаться, мы только сотрудничаем. Лили, я очень надеюсь, никаких слухов не пойдет, потому что… – Не волнуйся, все будут молчать, – перебила его сестра, целуя в щеку и вскакивая с дивана. – Но пообещай, что не дашь обвести себя вокруг пальца, тем более этому чертову Малфою. Ты слишком добрый. Ал улыбнулся и погладил сестру по длинным рыжим волосам. – Не переживай, я себе не враг. И еще… – Он тебя не интересует. Ладно, посыл понятен. Я уже готовлюсь утешать тебя. Альбус прикончил обед, мрачно обдумывая услышанное. Странно конечно, что такой привлекательный парень, как Скорпиус, не доходил до постели ни с кем в магическом сообществе. В словах Лили он не сомневался: сестра умела добывать нужную информацию. Но ее осведомители ничего не говорили о магглах, с которыми Малфой вполне мог встречаться и спать. И если бы не антимаггловские предубеждения Слизерина и радикальные взгляды в этом вопросе у чистокровного семейства Скорпиуса, Ал мог бы в это поверить. Эти мысли одолевали его до самого вечера. Он тщательно готовился к встрече, по-детски ворча на мать, которая одолевала его вопросами: кто, что, где и когда, и почему он не будет ужинать дома. В пять часов он, нервничая, как подросток на первом свидании, уже стоял перед рестораном. В пустой голове плескались немногочисленные вопросы о гоблинах, украденных артефактах, а так же о позах, в которых Скорпиус предпочитает заниматься сексом. Скорпиус появился с пятиминутным опозданием. Ал уловил аромат его одеколона в тот момент, когда Малфой появился рядом с ним, и не смог сдержать идиотскую улыбку. Он не ожидал, что будет так наслаждаться его компанией: если честно, то их первая встреча была совсем не блестящей. – Я заставил тебя ждать? – спросил Скорпиус вместо приветствия. Улыбка на лице Альбуса дрогнула. – Нет, представь себе. Всего пять минут. – А, прекрасно. Ты бронировал столик? Вот теперь Ал понял, почему Скорпиус не особо глянулся ему при первой встрече. Невероятно, как расстояние и богатая фантазия могут разукрасить пустячные воспоминания. – А должен был? – Да, – с кривой усмешкой отозвался Скорпиус. – Ты же не думаешь, что я пришел сюда, чтобы только полюбоваться на твой прекрасный лик. – Нет, я думал, что мы войдем, и ты позволишь мне насладишься твоим голосом, – ледяным тоном отозвался Ал. Если Скорпиус решил изображать из себя невесть что – не на того нарвался. – Или у тебя связки голосовые пересыхают, когда ты много говоришь? А, Малфой? – Нет, конечно. – Какой я проницательный, – съязвил Ал, направляясь ко входу и не оборачиваясь, чтобы проверить, идет за ним Скорпиус или нет. Тем не менее, они вошли, и Ал спросил у метрдотеля, есть ли свободные места. Их проводили к дальнему столику. Усевшись напротив Альбуса, Малфой взял винную карту и принялся листать, как неинтересную книгу. Ал с досадой смотрел на него, силясь унять раздражение. – Что уставился? – прошипел Скорпиус несколько минут спустя, не отрывая глаз от меню. – Я ничего плохого не сказал, по-моему. – А по-моему, ты ошибаешься, – ехидно прокомментировал Ал и огляделся, не желая разглядывать светлые брови Скорпиуса, поднимающиеся вверх, придававшие ему усталый и снисходительный вид. – И нечего вести себя, как принцесса. – Мы здесь потому, что я нужен тебе, а не наоборот. Еще раз скажешь что-нибудь подобное – и я встану и уйду. – Голос Скорпиуса звучал ровно, но такого ледяного тона Ал от него еще не слышал. Альбус закрыл глаза и глубоко вздохнул. – Окей, хорошо. Давай быстро закажем и поговорим о деле. Скорпиус махнул официанту, вызвав у Ала очередной приступ раздражения, который, впрочем, удалось сдержать. Они сделали заказ, к которому Скорпиус добавил бутылку красного вина. – Итак, ты определился с информацией, которую хочешь от меня получить? – нарушил молчание Скорпиус, отпив из бокала и наслаждаясь вкусом и букетом вина. Альбус нахмурился, но ответил: – Да, и я обдумал твои слова между делом. – Неплохо. Это твоя работа. За нее тебе платят. Альбус почувствовал, как его охватывает бешенство. – Скажи, а тебя прислали случайно не для того, чтобы выставить меня дураком? Скорпиус широко распахнул глаза. – Что, прости? – Да ты постоянно издеваешься надо мной с момента первой встречи. Ты постоянно демонстрируешь отсутствие профессионализма, вежливости или элементарной воспитанности. Ты ведешь себя так, словно я заставляю тебя помогать мне. Но это не так! Тебя прислало Министерство, а меня отправил Аврорат. И с момента, когда тебя приставили ко мне, это превратилось в работу для нас обоих. Поэтому кончай выделываться и начинай уже говорить нормально. Выпалив все это, Ал почувствовал себя опустошенным, но довольным. Настоящее облегчение – высказаться, не трясясь над каждым словом. Скорпиус сидел неподвижно, уставившись на него, и Ал был уверен, что тот сейчас поднимется и, не утруждая себя прощанием, уйдет. А аврору останется удовольствие оплачивать счет и объясняться с начальством – почему он лишился консультанта и провалил задание через три дня после получения. Однако Скорпиус не ушел. Он откинулся на спинку стула, устроился поудобнее и абсолютно светским тоном сказал: – Спрашивай. Да уж! Скорпиус спокойно отвечал на вопросы за закусками и горячим. Он рассказывал о раскрытых заговорах и гоблинах с непроизносимыми гортанными именами так, словно обсуждал сплетни из какого-нибудь таблоида, взмахивая время от времени руками и кривя губы, когда повествование становилось особенно фривольным. Раздражение Альбуса уменьшалось, в то время как уровень вина в бутылке понижался. Великолепная кухня только закрепляла эффект. После десерта они вышли на улицу, и, вдохнув свежий вечерний воздух полной грудью, Ал сделал несколько предварительных выводов: во-первых, Скорпиус становился гораздо милее после нескольких бокалов вина – бледные щеки розовели, а глаза сверкали; во-вторых, выражение скуки исчезло с его лица, и даже голос стал более выразительным; и, наконец, мысль о совместной работе очень быстро вытеснялась гораздо более интимными фантазиями. – Учитывая, с чего начался вечер, могу сказать, что ужин все же удался, – заметил Альбус, когда они переходили дорогу от ресторана, чтобы немного прогуляться. – Вино было отличным. – Хорошее вино – залог приятного вечера, – расслабленно отозвался Скорпиус. Они пошли по боковой улице, пустынной и почти не освещенной. Постепенно поднимался холодный ветер, воздух пах дождем. Ал засунул руки в карманы и спросил себя, стоит ли приглашать Малфоя куда-нибудь выпить. Лили предупреждала его, чтобы он ни на что особо не рассчитывал, но общество Скорпиуса было действительно приятным. Да и организм делал недвусмысленные намеки. – Может, зайдем ко мне? Вопрос прозвучал как гром среди ясного неба. Ал замер от неожиданности и прошло несколько секунд, прежде чем он понял, что стоит за этим приглашением. Он может стать первым волшебником, который ступил на личную территорию Скорпиуса Малфоя. О нем буду писать поэмы и слагать легенды! – Да, конечно, – веселым и чуть дрожащим голосом ответил он, чувствуя себя идиотом. Скорпиус взял его за руку, улыбнулся, сверкнул взглядом, который обещал многочисленные оргазмы, и без предупреждения аппарировал обоих к себе.

Молодая трава: Глава 3. На самом деле Скорпиус совершенно не собирался тащить Ала в постель, как тот размечтался в первый момент. Возможно, такое намерение и было, где-то глубоко-глубоко, но он предпочитал, чтобы события шли своим чередом, пока он неспешно подбирается к жертве и готовится к нападению. Неплохо, сказал себе Альбус, сидя на диване и смакуя лучшую в своей жизни маргариту. Если Скорпиусу хотелось поиграть, то ради Мерлина, предвкушение того стоило. Малфой жил в небольшой – по своим меркам, конечно, – квартире. Ал никогда не понимал, почему наследники отвратительно огромных состояний так рвались покинуть тридцатикомнатное родительское гнездышко и свалить куда-нибудь в квартиру-студию вместо того, чтобы с папочкиного разрешения переехать, например, в дальнее крыло семейного особняка. Ал, в конце концов, все еще жил в родительском доме и делил комнату с братом. Хотя «делил» – это громко сказано, потому что Джеймс вечно был в разъездах, но суть от этого не менялась. Ал, конечно, оценил сдержанную элегантность, приглушенный свет свечей, скошенный потолок мансарды, в которой они находились, и огромную скрытую в полумраке кровать, размером с пару площадей. – Повторить? – спросил Скорпиус, кивая на пустой бокал, который Ал вертел в руках. – Нет, спасибо, – отозвался Поттер, отдавая стакан. – Мне достаточно. «Идиот!» – обругал он сам себя, стараясь незаметно вытереть вспотевшие ладони о штаны. Скорпиус усмехнулся, поставил бокал на стеклянный столик и сел на подлокотник дивана. Он напомнил Альбусу большую птицу. Большую и очень привлекательную птицу. Разыгравшееся дальше воображение прервал Малфой. – Я думал, вам не разрешено пить на работе, – пристально глядя на Альбуса, ехидно заметил он. Этот глубокий и бархатистый голос, словно горячее дыхание летнего ветра, прошелся по спине Ала, заставив вздрогнуть. – А я не на работе, – парировал он. – У меня сегодня выходной. – О, – удивленно отозвался Скорпиус. Он медленно скользнул с подлокотника на диван, ни на миллиметр не сдвинув ноги. Ал не мог оторвать взгляд от его раздвинутых бедер. – Сожалею. – О чем? – Что я помешал тебе в выходной. – Не волнуйся, – начал Ал и запнулся. – То есть, я хотел сказать, что ты мне не помешал. – Успокойся, я понял, – понимающе улыбнулся Малфой. Его улыбка, загадочная и завораживающая, заставляла Ала чуть ли не исходить слюной. Он глубоко вздохнул. Сделать первый шаг сейчас значило, возможно, поставить под угрозу работу. Особенно если помнить, о чем предупреждала Лили. С другой стороны, вернуться домой, даже не коснувшись Скорпиуса, – все равно, что обречь себя на пытки, физические и не только. Выбор оказался настолько сложным, что охваченный вожделением Ал рассмеялся над собственной глупостью. – Что? – с любопытством спросил удивленный Скорпиус. – Ничего, – с трудом продышался Альбус. – Я выпил лишнего, вот и лезет в голову всякая чушь. – Да-а? – он смотрел, как Малфой медленно подался к нему и оказался совсем близко. – Например? – Нет-нет, ничего, – пробормотал Ал, силясь придумать что-нибудь правдоподобное. – Ерунда. – Мое присутствие не стимулирует мыслительную активность, да? – Вот уж наоборот… – выпалил Ал, и опять мысленно обругал себя. Скорпиус негромко рассмеялся, склонил голову на бок и облизал губы языком, пристально глядя Поттеру в глаза. В этот момент все предупреждения об опасности вылетели у Ала из головы. Он подумал, что живем-то один раз, и вдруг что-то и получится. Наклонившись вперед, он медленно провел рукой по спинке дивана и придвинулся к Малфою вплотную. Рот Скорпиуса приоткрылся, и кончик языка скользнул по губам Ала. Поцелуй углубился, и мгновенно Малфой опрокинулся на спину, а Альбус оказался на нем, пойманный в ловушку сильными ногами. Скорпиус прикусил нижнюю губу Ала и тут же лизнул ее, а потом прервал поцелуй и отодвинулся от Поттера на несколько сантиметров. – Никаких проблем, если… – пробормотал он, на мгновение отводя взгляд. – Совершенно, – отозвался Ал и снова принялся целовать его. На диване было слишком удобно, чтобы двигаться куда-то еще, а губы Скорпиуса были слишком близко, чтобы оторваться. И тело его оказалось стройным и крепким, хотя казалось худым и костлявым. Ал чувствовал напрягшийся член Скорпиуса своим. Они терлись друг о друга, и когда Скорпиус застонал, прижимаясь еще плотнее, Ал сжал его ягодицу и почувствовал пальцы Малфоя, пробирающиеся под ремень. Скорпиус снова застонал ему прямо в губы, и Поттер смог лишь крепче обнять его, давя собственные хриплые стоны где-то в горле. Он забыл обо всем: о работе, о предупреждениях Лили, которые мгновенно улетучились, потому что чувствовать Скорпиуса под собой, в полном своем распоряжении было потрясающе. Когда сил сдерживаться больше не осталось и потребность снять брюки стала невыносимой, Ал приподнялся. Он потянул Скорпиуса за рубашку, заставляя сесть, и тот, словно кукла, подчинился, потянулся за ним, не прерывая поцелуя. Ал расстегнул несколько пуговиц, а потом вскочил и, рывком стянув свитер, бросил на пол. – Пойдем в постель, – предложил-приказал он и сделал два шага в направлении кровати. Кровать Скорпиуса была большой и мягкой. Альбус опрокинул их на матрас и довольно вздохнул, почувствовав тонкие простыни обнаженным телом. Он скользнул руками по плечам Малфоя и зарылся пальцами в светлые волосы, такие тонкие и шелковистые, лаская губами длинную шею. Затем он спустился поцелуями к груди, накрыл ртом сосок, такой же розовый, как и губы Скорпиуса, прикусил его, пощекотал языком пупок, а потом обхватил член пальцами и сдвинулся еще ниже. Полюбовавшись мгновение на налившуюся кровью головку, он осторожно взял ее в рот. Скорпиус лежал, откинувшись на подушки, и эта его расслабленная пассивность заводила еще сильнее. Когда Скорпиус замер, вцепившись руками в смятые простыни, Ал сквозь стучащую в ушах кровь вспомнил предупреждения сестры о том, что Малфой мужчин в постели заводил до крайности, а потом обламывал. Поттер не так уж часто делал минет только ради удовольствия наблюдать за наслаждением партнера. Скорпиус потянулся к тумбочке и достал презерватив. Ал поморщился. – Не нужно, – прошептал он, целуя Малфоя в плечо. – Поверь, есть, как минимум, три причины надеть его, – улыбнулся тот и надорвал упаковку. – Какие? – спросил Ал, поднимаясь на колени. – Во-первых, потому что я не знаю, с кем был ты, – ответил Скорпиус, достал презерватив, прижал к головке и раскатал его по всей длине члена. – Ни с кем, – пробормотал Ал ему в шею, снова опрокидывая Скорпиуса на подушки. – Во-вторых, ты не знаешь, с кем был я, – продолжил Малфой, двигая бедрами в такт движениям Альбуса. – А в-третьих? – простонал ему в губы Ал. – Поверь мне. Так будет лучше, – загадочно отозвался Скорпиус и закинул ногу ему на бедро. Ал снова коснулся губами его волос, рассыпанных по плечам, вдыхая аромат теплой кожи и секса. – Где? – хрипло спросил он, лизнув розовое ухо Скорпиуса. – В… ящике? Неожиданно он почувствовал, как Малфой под ним напрягся. – Да, – ответил тот, и голос его прозвучал несколько отстраненно. Ал наклонился и поцеловал его в щеку. – Все хорошо? Скорпиус отвел взгляд, но указал рукой на ящик. – Шевелись. Озадаченный Альбус нашел любрикант. Прозрачный тюбик был почти полон, и это означало, что Скорпиус предпочитал иметь нужные вещи в запасе и на расстоянии вытянутой руки. Он не понял, нравится ему это или нет. Как и в случае с презервативом. Впрочем, сейчас не время и не место размышлять о сексуальных привычках Скорпиуса. Он устроился на пятках между ног Малфоя и выдавил немного прозрачного геля на пальцы. Скорпиус вздрогнул, глядя на него, и Ал ободряюще улыбнулся. – Не бойся, она не холодная, – пошутил он, поглаживая смазанными пальцами Скорпиуса между ягодиц. Потом коснулся ануса и чуть надавил. Мышцы под пальцами протестующее напряглись, но Ал нажал сильнее, и указательный палец вошел внутрь. – Расслабься, – прошептал он, наклоняясь к уху Скорпиуса, и принялся растягивать его. – Я профи, помнишь? Он чуть согнул палец и Скорпиус отозвался жалобным стоном. Ал немедленно повторил движение, гладя увереннее и одновременно скользя губами по подбородку. Пару минут он, еле сдерживаясь, ласкал Скорпиуса, пока тот не расслабился под ним. И когда уже он готов был остановиться, Скорпиус сжал его запястье и, глядя в глаза, прошептал: – Давай, – его лицо было бледным и напряженным, но он продолжил: – Я готов. Альбус заколебался, но ситуация не располагала к долгим раздумьям, поэтому он быстро выдавил гель из тюбика, размазал по члену и лег сверху. Как и несколько минут назад, Скорпиус снова был напряжен и скован. Ал легонько толкнулся и зажмурился, потому что с трудом удерживался от грубого вторжения, а потом вздохнул. – Если ты не хочешь… – с трудом выговаривая слова, произнес он. – Нет, – перебил его Скорпиус и притянул его к себе. – Тогда расслабься, я не хочу сделать тебе больно. Он приподнял бедра и снова толкнулся вперед, встречая очередное сопротивление. Ал уже готов был остановиться, как мускулы под его членом дрогнули и уступили, пропуская его внутрь. Он застонал, закрыл глаза и глубоко вздохнул. Скорпиус под ним был такой горячий и возбуждающий, что он еле себя контролировал. Ал начал потихоньку двигаться, поначалу избегая резких толчков. Он скользил вглубь и медленно выходил, снова и снова. Скорпиус наконец начал отвечать ему, и Ал приоткрыл глаза. Как раз для того, чтобы увидеть широко распахнутые серые глаза и паническое выражение лица. Воспользовавшись замешательством Альбуса, Малфой вывернулся из-под него, спрыгнул с кровати и, слетев по лестнице, заперся в ванной. Ал только услышал, как хлопнула дверь и зашумела вода. Он оглушенно сел на кровати и посмотрел на руки, спрашивая себя, что это было. Он не понимал, что пошло не так, почему Скорпиус так напрягался, если идея заняться сексом исходила от него самого, и почему он сбежал сейчас без какого-либо объяснения. Одно было ясно – на этом вечер закончился. Ал с трудом поднялся и принялся собирать разбросанные вещи. Одевшись, он подошел к закрытой двери, из-за которой по-прежнему доносился звук текущей воды. Он прижал к двери ухо. Шума слышно не было, но ему показалось, что он услышал то ли всхлип, то ли вздох. Ал постучал, но изнутри никто не ответил. – Скорпиус? – обеспокоенно позвал он. – Ты в порядке? Напряженная тишина была ему ответом. И когда Ал уже подумал, как лучше ему выбить дверь, раздался негромкий и изменившийся голос Скорпиуса: – Да, все хорошо. – Не верю, – возразил Альбус. – Ты сбежал, словно за тобой сама смерть гналась. – Я сказал, что все хорошо, – повторил Малфой резким голосом. – Открой, пожалуйста. Некоторое время стояла тишина, потом Скорпиус ответил: – Нет. Ал вздохнул. – Послушай, я подожду тебя, хорошо? – Нет. Уходи. – Но… – начал было Альбус, понимая, что настаивать бесполезно. – Как скажешь, – произнес он, наконец. Он еще несколько минут постоял под дверью, но Скорпиус больше не подавал признаков жизни, и Ал, усталый и расстроенный, сдался и отправился домой, все еще слыша в ушах шум воды. Весь следующий день Альбус так и не мог избавиться от мыслей о случившемся. Это выбивало из колеи, и, трижды нарвавшись на замечание от своего капитана, он был сослан в офис на бумажную работу до конца смены. Под конец рабочего дня он облегченно вздохнул, чего не случалось за четыре года учебы и работы, и пошел домой, надеясь спрятаться от Лили в комнате прежде, чем она обнаружит его возвращение. Впрочем, надежды его оказались тщетны. Лили вошла без стука в комнату и застала его сидящим на полу с одним из старых дисков в руках. – По-моему, время резать вены еще не настало, – прокомментировала она и села рядом. – Неудачный вечер, да? Ал опустил взгляд на серебристую поверхность диска. – Нет, – вздохнул он, наконец. – Я бы сказал, что он совсем не задался. Лили демонстративно заскулила. – Ничего смешного, Лили, – сухо произнес Ал. – И вообще, я не хочу об этом говорить! Будь любезна, если тебя не затруднит… – Но, Альбус, я же тебя предупреждала! – воскликнула она. – Я говорила, чтобы ты не ожидал слишком многого, что он сначала очарует тебя, а потом вышвырнет вон! Разве ты послушал меня? – Знаешь, что интересно? – ядовито отозвался Альбус. – Что все пошло совсем не так, как ты предсказывала. Лили удивленно замерла. – Так вы переспали? – Да. Хотя нет, – тут же поправился Ал. – Так да или нет? – пробурчала сестра, поднимаясь на колени. Альбус подумал, что она напоминает ему грифа, нависшего над добычей. – Это сложно, – уклончиво ответил он. Лили озадаченно посмотрела не него. – Это не сложно, Альбус. Вы трахнулись или не трахнулись. – Как ты вульгарна, – вздохнул Ал и лег на спину. Лили мгновенно оказалась у него под боком. – Итак? – Мы встретились в ресторане, – начал Альбус. События прошедшего вечера встали у него перед глазами. – Сначала поссорились, потом поели, выпили и поболтали, потом он пригласил меня к себе. – Шутишь?! Малфой привел тебя домой? Ал повернулся и молча посмотрел на сестру. – Это невероятно, да? Я и сам не ожидал. Не думал, что ужин пройдет настолько хорошо. – А потом? – Потом мы пошли к нему и еще выпили. Нет, мы не напились, – уточнил Ал. – Но вечер становился все интереснее, он провоцировал меня, и, в конце концов, я его поцеловал. – И он прогнал тебя? – Не совсем. Он уложил меня на лопатки. Ну… типа того. Но я поддался ему с удовольствием. – То есть, вы сделали это! – торжествующе воскликнула Лили. Ал нахмурился. – Мы целовались на диване, потом перебрались на кровать, а там… – Ал помедлил, не зная, как рассказать о том, что было дальше. – Я сделал ему минет. – О, – Лили выглядела разочарованной. – Альбус, я же говорила, что Скорпиус исчезает, получив желаемое. – Я прекрасно это помнил. Ты была просто оплотом моего благоразумия весь вечер. Но в тот момент я подумал, что так будет лучше. Доставить ему удовольствие. Ты не представляешь, Лили, насколько он был хорош, я заводился от одного взгляда на него. – Соглашусь, хотя чувствую, что где-то здесь появляется сакраментальное «но», – заключила Лили. – Да, «но». Знаешь, я был готов на этом остановиться. Но он сам достал презерватив и… – Ал остановился, не в силах описать то, что произошло потом. – Он хотел! Он хотел, чтобы мы продолжили. Он почти заставил меня. – И ты, конечно, стойко сопротивлялся, – пошутила Лили. – Я не понимаю, что пошло не так. Мы уже практически начали, а потом он… сбежал. – Сбежал? – пораженно повторила Лили. – Да, закрылся в ванной. Спрятался от меня! – Ал ударил ладонью по полу. – Спрятался в ванной? – Да. И закрылся там. Лили, прекрати повторять за мной каждое слово! – огрызнулся Ал. – Это какое-то семейное проклятие, честное слово. Девушка задумчиво помолчала. – Может, ты поспешил? – предположила она. – Я бы не сказал. Черт возьми, да я сдерживался, как мог! Я не спешил, спрашивал, все ли хорошо… Поверь, я хотел доставить ему удовольствие. И это всего лишь секс, а не предложение руки и сердца. Но он вдруг так странно повел себя… – Когда? – Когда я начал подготавливать его, – он бросил на сестру смущенный взгляд и вздохнул. – Бессмысленное повествование, ты не находишь? – Вовсе нет. Мне никогда еще не было так интересно. Думаю, дело тут в психологии. – То есть? – Ты не подумал, что это был его первый раз? Ал неохотно закусил кожу у ногтя указательного пальца, и мысли в голове бешено завертелись. Скорпиус не выглядел новичком в соблазнении. Он протянул ему презерватив так, словно делал это каждый день перед завтраком, да и вообще держал в ящике прикроватной тумбочки все, что требовалось для секса. При этом он не выглядел смущенным. Он настоял на том, чтобы Ал надел презерватив. – Нет, не может быть, – отрицательно покачал головой он, но тут же вспомнил одну вещь: Скорпиус заволновался, когда он спросил про смазку. Стоило подойти к самому акту, он замер, как мраморная статуя, и напрягся, как струна на скрипке. Да так и остался каким-то негнущимся и неподатливым. Ал никогда не имел дела с девственниками и не знал, как это бывает, но…– Хотя… – Хотя? Думай, Ал. Это многое бы объяснило. По слухам, он ни с кем не был в постели, никто не сказал, что трахнул его. Он привел тебя домой, но когда дело дошло секса, испугался и сбежал, чтобы поплакать в ванной. По-моему, прекрасный пример переживаний девственника. М? Ал сглотнул и сел. – Лили, но это бессмысленно! Почему он тогда так испортил свой первый раз? И почему я? Девушка пожала плечами. – Понятия не имею. Я бы с тобой в постель не легла, даже если бы мне заплатили, и ты бы предпочитал девушек. – Потому что ты моя сестра, – скривился Ал. Лили снова дернула плечом. – Даже если бы не была. – Ты не можешь быть уверена, – возразил Ал. – Я же невероятно привлекательный парень, сама говорила. Это все глаза, – он демонстративно похлопал ресницами. – Да уж, – отозвалась Лили и вскочила. – На твоем месте я бы продолжила встречаться с ним. Особенно учитывая, что ты к нему чувствуешь. – Ничего я к нему не чувствую, Лили, я его едва знаю! Да, я нахожу его милым, и мне неприятно, что вечер так закончился, но это все. – Мы с тобой оба знаем, что это не все. Тебя всегда привлекали вещи со странностями. Ал покрутил в голове слово «вещи», пытаясь соотнести его с персоной Скорпиуса. Но ему это не удалось. – Думаю, мне стоит извиниться перед ним в следующий раз. Лили закатила глаза к потолку. – О Мерлин! – недовольно сказала она. – Если бы мой парень извинялся передо мной за что-то подобное, я бы в стакане с водой утопилась. Ал сердито посмотрел на нее. – Тебе ничего не надо сделать? Не знаю, поковыряться в почте Джеймса, попытать маму, поискать блох у домашнего эльфа? – Я поняла, страдалец. Ухожу, – сказала Лили. – Но не извиняйся. Это слишком пафосно. И подумай о том, что я тебе сказала. Если он выбрал тебя, это говорит не только о том, что у него паршивый вкус и не все в порядке с головой, но и о том, что ты ему нравишься. Она исчезла из комнаты, оставив за собой последнее слово и задумчивого брата, строящего планы еще одной встречи. Ал вздохнул и перебрался на кровать. Хотел бы он знать, как себя сейчас чувствует Скорпиус на своих простынях.

Молодая трава: Глава 4. – Извини. Скорпиус растерянно посмотрел на него. – Что? – Извини, – повторил Ал. – Я позавчера сделал что-то не так, поэтому... В общем, извини. Скорпиус поморгал и сказал: – Это самая пафосная вещь, которую я слышал. Ал нахмурился. – Ты не первый мне об этом говоришь. – Если в твоей фразе был вопрос, то ответ ищи в себе. Поттер мрачно взглянул на Малфоя, тщетно пытаясь найти в спокойном лице и расслабленной позе хоть каплю энтузиазма. – Знаешь, меня это уже напрягает, – сквозь зубы процедил он. – Что? – Что ты бесишь меня уже на второй минуте разговора, – выпалил Ал. – Достало. – Я точно это делаю не нарочно. И, по-моему, ты специально так настраиваешь себя перед встречей со мной. – А вот мне кажется, что ты копишь яд на языке специально для меня, – парировал Альбус. – Тебя это, похоже, развлекает или ты пробуешь мои нервы на прочность. – Если бы так и было, каждая наша встреча заканчивалась бы ссорой. – Прямо как сейчас. Зачем ты так делаешь? – Я ничего не делаю, говорю же! – безнадежно вздохнул Скорпиус. – Наоборот, ты специально меня подначиваешь. – Нет, Поттер, тебе только так кажется, уверяю тебя, – делая ударение на каждом слове, произнес Скорпиус и выставил ладони вперед. – О, я тебя умоляю… Мы уже вернулись к фамилиям? – разочарованно сказал Альбус и покачал головой. Он решил не звать Скорпиуса по фамилии с самой первой встречи. – Мы вроде работаем. А когда я работаю, предпочитаю придерживаться только служебных отношений. – Может, и мне тебя называть Малфоем? – Что ты, я даже не надеюсь, что тебе известно такое понятие как деловая этика, – улыбнулся краем рта Скорпиус. Ал пытливо смотрел ему в лицо. – Почему ты лег со мной в постель? – неожиданно спросил он, повинуясь интуиции. Скорпиус удивленно распахнул глаза: – Э? – Почему ты пригласил меня к себе? Что… что это было? Развлечение? Потрахались и разбежались? Секс с коллегой? – Ты сумасшедший, – выговорил Скорпиус смущенно и в то же время недоверчиво. – Ты не знаешь, о чем болтаешь. – Почему же? Прекрасно знаю. Я два дня только об этом и думал. Скорпиус вздохнул. – Вот поэтому я и не завожу отношений на работе. Я не могу обсуждать это с тобой, особенно сейчас. – А когда? – Не знаю. Может, никогда. Но уж сейчас я точно не хочу ничего обсуждать. – Может, ты хочешь сделать вид, что ничего не было? – продолжал наступать Ал. – Да, было бы прекрасно. Я понимаю, что много прошу, – заключил он саркастично и беспомощно улыбнулся. – Договорились. Я крепкий орешек, – отозвался Ал, и уголки его губ дрогнули и неуловимо поползли вверх. Странно, но счет в их игре, похоже, переменился в его пользу. Вдохновленный неожиданной удачей, он протянул руку и осторожно обнял Скорпиуса. Тот уставился на обладателя нахальной руки, как на клинически больного человека. – И что это значит? – Я же не могу поцеловать тебя прямо сейчас, верно? Мы же работаем, – лениво прокомментировал Ал, погруженный в свои размышления. – Абсолютно точно – нет. Не рискуй, – сухо отозвался Скорпиус. Ал сделал шаг вперед. Пыльная, полная старых пергаментов и флаконов с разноцветными чернилами каморка в Министерстве, которая послужила им местом встречи, не подходила на роль уголка для романтических свиданий, но располагала к возможному нарушению некоторых условий, что только подогревало интерес. Он вспомнил свои семнадцатилетние фантазии, в которых симпатичная секретарша уступала напору неотразимого шефа на письменном столе, в лифте, у стены в мужском туалете, во внутреннем дворе Визенгамота… Картинки были слишком горячими, чтобы долго сдерживаться, поэтому он сделал еще один шаг, обхватил Скорпиуса за шею и, притянув к себе, поцеловал. И стоило тому ответить на поцелуй, как все посторонние мысли вылетели у Ала из головы. Малфой не сбежал. Он позволял целовать себя. Офигеть! Он обхватил лицо Скорпиуса ладонями, углубляя поцелуй, и тот вздохнул. Это был звук удовольствия, а не смирения – Ал был уверен. Скорпиус сдавался на его милость. Альбус вспомнил, как сладко было целовать его – медленные движения языка, пьянящий жар и мягкая нежность губ. – И плевать мне, если это тоже пафосно, – прямо в губы Скорпиусу прошептал он. – Мне жаль, что прошлый вечер закончился неудачно. – Я не хочу говорить сейчас, Альбус. Серьезно, – пробормотал Малфой, прикрывая глаза. – Я тоже. Не хочу говорить, только… – заколебался он, не уверенный, стоит ли сейчас упоминать о подозрениях Лили. – Но если ты девственник, то я… Его голос замер в тот момент, когда Скорпиус, вытаращив глаза, уставился на него. Потом его губы дрогнули в странной улыбке, и он расхохотался. Смех был потрясенный и немного истеричный. И если бы Ал не чувствовал себя таким смертельно обиженным, он бы заметил в нем нервную настороженность. – Что такого смешного я сказал? – процедил он, отступая. – Это не смешно. – Ме-е-ерлин… Прости, Альбус, но… Девственник? – простонал Скорпиус, потихоньку успокаиваясь. – С чего ты это взял? Ал отчаянно покраснел. Как он и предполагал, психолог из сестры получился так себе. – Я подумал… – смущенно начал он, избегая смотреть Скорпиусу в глаза. – Мне показалось… Губы Малфоя накрыли его рот прежде, чем он ляпнул очередную глупость. Ал с энтузиазмом ответил, прижимая Скорпиуса к здоровой стопке папок с документами так рьяно, что парочка из них даже свалилась. Но шумное падение пергаментов осталось незамеченным. Скорпиус чуть раздвинул ноги и захлебнулся воздухом, когда Ал развел полы его мантии, расстегнул ремень и обхватил пальцами его член. Ал был в восторге. Все снова было хорошо, как тогда, когда они целовались на диване. Только в этот раз он не спешил, чтобы не повторять неудачный опыт. Он ритмично двигал рукой, как вдруг почувствовал решительный толчок, не удержался на ногах и шлепнулся прямо на разлетевшиеся по полу пергаменты. Он ошеломленно моргнул и залюбовался Скорпиусом, который перешагнул через упавшие к щиколоткам брюки и трусы и уселся верхом на его колени. Вес полуобнаженного тела и жаркая близость сорвали Альбусу тормоза: он подхватил Малфоя под ягодицы, грубо сжимая и сминая их, и когда Скорпиус в ответ застонал и потянулся к нему губами, последние остатки разума покинули голову Ала, и он полностью отдался чувствам. Скорпиус отрывался от его губ всего три раза. В первый раз он сбросил с себя мантию – Ал, замерев, жадно смотрел, как тот снимает через голову тонкую майку – и расстегнул на нем брюки, ровно до необходимого минимума. Во второй раз Скорпиус дотянулся до палочки и наколдовал из ничего презерватив, заставив Альбуса опешить. И в третий раз он медленно опустился сверху на его член. Скорпиус громко застонал, принимая его в себя и откидывая голову, и Ал зажмурился, сдерживаясь из всех сил. Он глубоко вздохнул, положил руки на бедра Скорпиуса и толкнулся вверх. Еще раз и еще… Скорпиус поднимался и опускался, не давая Алу возможности привыкнуть, приспособиться, постараться не причинить ему боли, и это сводило с ума, заставляя двигаться жестче, усиливать напор и скорость. У него никогда не было ничего подобного с другими. Несколько минут спустя он кончил с хриплым стоном, чувствуя себя опустошенным и обессиленным, словно марафонец на финише, и в то же время ему казалось, что все закончилось слишком быстро. Скорпиус, не прекращая двигаться, ласкал себя резкими движениями. Ал увидел, что тот отклонился назад за секунду до того, как белесые капли упали ему на грудь, пачкая красную аврорскую мантию. Альбус проклял себя за эту дурацкую мысль, портящую такой прекрасный момент. Скорпиус замер и выдохнул, а потом наклонился и приник к губам Ала в нежном поцелуе. – Итак, – с трудом отдышавшись, весело сказал он и прижался виском к щеке Альбуса. – Ты все еще считаешь меня девственником? Ал отрицательно покачал головой. – Нет, – прошептал он и поцеловал Малфоя во влажную шею. – Ты бесподобен. Со мной ничего подобного никогда не случалось. – Ты не занимался сексом на складе? – поддел его Скорпиус. – Нет, не думал, что кто-то возьмет, и… – Ал с трудом подбирал слова. – Возьмет и трахнет меня так, что мне вздохнуть будет некогда. Скорпиус хихикнул. – Да. Я в этом хорош. И Ал присоединился к нему. Голова была легкой-легкой. Так хорошо он не чувствовал себя очень давно, уже несколько месяцев, если не лет. Его переполняли эйфория и бесконечное счастье. В душе он надеялся, что Скорпиус испытывает примерно те же чувства. И да, Лили была права – он стремительно влюблялся. – Так, мне лучше подняться, – с этими словами Скорпиус оперся на плечи Ала и встал на ноги. Он не смог сдержать слабого стона, когда член Ала выскользнул из него, но быстро выпрямился и принялся разминать затекшие ноги. Почти случайно Ал бросил взгляд на свой опавший член. В другой раз он мог бы сделать это с видом генерала, выигравшего битву, но сейчас его глаза испуганно округлились. – Проклятье! Я поранил тебя? Скорпиус непонимающе взглянул на него, а потом уверенно покачал головой. – Нет, – проворчал он и с легкой полуулыбкой взмахнул палочкой, заставляя исчезнуть презерватив и предательские следы крови на нем. – Как нет? Это же кровь, – настаивал Альбус. – Ну, возможно. Это бывает, – постарался увильнуть Скорпиус и начал одеваться. – Бывает? – Ал уставился на Малфоя, не зная, что делать дальше. Секс был прекрасным, но они немного увлеклись. Он мог порвать Скорпиуса, потому что не удосужился растянуть его, и смазки на презервативе было маловато для столь быстрого и интенсивного секса. Он понимал, что должен был помнить об этом, но не мог понять, почему Скорпиус ничего не сказал. Понятное дело, что так иногда случается, но такая реакция Скорпиуса на собственную кровь была странной. Бывает, сказал он, и Ала посетило странное чувство, что такие случайности не были редкостью. Извинения уже рвались с языка, но он подумал, что Скорпиус проклянет его, если он произнесет хоть слово. Он молча привел в порядок одежду, пока Малфой оделся и, едва передвигая ноги, добрался до ближайшего пергамента, чтобы усесться на нем. – А теперь, – как ни в чем не бывало начал он и обнял себя за колени, – начнем работать? Ал сглотнул. – Да. Самое время, я думаю. – Вопросы? – кивнул Скорпиус. Ал улыбнулся и отложил тревожащие мысли до поры. Они рядом, счастливы и Скорпиус не сбежал. Не стоило портить момент бесполезными размышлениями. – Вопрос, который не выходит у меня из головы уже два дня. – Ты думал не только обо мне? – ухмыльнулся Скорпиус. – Ну, так, жужжало что-то на заднем плане, – парировал Ал. – Хм… Кто заработает на восстании гоблинов? Скорпиус приподнял бровь. – О, непростой вопрос, – пробормотал он. Ал с удовольствием продолжил бы расследование, но теперь его не покидала мысль, что подобный вид секса для Скорпиуса привычен. Он не мог выбросить ее из головы с третьего свидания. Ал все обдумывал странное течение их встреч: ужин – спокойный, но интригующий – неспешный рассказ о работе, воспоминания о Хогвартсе, – повлекший за собой неожиданный минет на диване в лучших традициях; непонятный финал, который заставил Ала заткнуть гормоны и начать думать головой, и секс – стремительный, порывистый, неконтролируемый. Ал не понимал, что происходит, и не имел представления о том, что заставляло Скорпиуса вести себя так. Сам он был не порывистым и агрессивным, а рациональным и сдержанным. Он был геем, любил секс, но предпочитал отдаваться ему неспешно, без извращений. И дело не в любви, не настолько сентиментальным он был, но он не лег бы в постель с тем, к кому не испытывал бы никаких чувств. В этом Лили была права. Он влюбился в Скорпиуса, но понятия не имел, какую роль в этом сыграла его загадочность, а какую – красивое лицо. И секс с ним не был ни нежным, ни объединяющим. Была лишь почти животная страсть на грани жестокости. Скорпиус был прирожденным соблазнителем, но его ослепляющая покорность будила в Альбусе слепые первобытные инстинкты, заставляющие полностью терять контроль. Это случилось в тот момент, когда Скорпиус широко раздвинул бедра и приглашающе поднял их, и Ал взял его без колебаний. В его затуманенном мозгу звучали только два слова. «Трахни меня, – шептал он ему на ухо дрожащим голосом. – Проклятье, трахни меня!» И Альбус подчинился. Сорвался за грань, подстегиваемый его стонами и выкриками: «Еще! Сильнее! Не останавливайся!». Ал судорожно вздохнул и кончил, вздрагивая и сжимая бедра Скорпиуса, оставляя на тонкой коже следы своих пальцев. Он расслабленно упал сверху, обессиленный, и замер в крепком объятии сильных рук. Погруженный в послеоргазменную истому, чуть окрашенную горечью, где-то на грани яви и сна он услышал шепот Скорпиуса: – Пообещай, что никому не скажешь. Ал поцеловал его в щеку, а потом поднялся на локтях и коснулся поцелуем губ и кончика носа. – Что не говорить? – так же шепотом спросил он, прижимаясь лбом ко лбу Скорпиуса. В темноте он не мог видеть его глаза, но по тону понял, что тот волнуется. – То, что я сказал тебе сначала, – еле слышно выговорил Скорпиус. – О том, как мне нравится. Ал почувствовал, как у него упало сердце. Он ласково обнял Скорпиуса. – Кому я буду это рассказывать? – прошептал он и погладил влажные светлые волосы. – Это только наше дело, Скорпиус. Не думай об этом. Он никогда еще не видел Малфоя таким беззащитным – ни в школе, ни в течение их короткого сотрудничества. Он не выглядел так даже тогда, когда сбежал в ванную. Руки Скорпиуса снова обвились вокруг его шеи, и он прижался к нему, как теперь понял Ал, в поисках утешения. Он позволил крепко обнять себя и потерся лицом о шелковистые волосы. Он и представить не мог, что в их первый раз проблема была в его мягкости и деликатности. Он чувствовал себя глупым и немного ошеломленным, не зная, как вести себя в этой ситуации. Чего ждал от него Скорпиус? Что он отшлепает его? Ударит? Высечет? Свяжет, заткнет кляпом рот и заставит достичь оргазма через боль? Ему не нравилось подобное. И если их сегодняшняя игра была неожиданно яркой, то делать так каждый раз – эта мысль ужасала его. И в то же время Скорпиус был настолько трогательным в этот миг, открытым и жаждущим быть принятым таким, какой он есть, что Ал решил отбросить пока мрачные мысли. Тем более, как говорили отец и мать перед особо сложными заданиями, бесполезно беспокоиться о будущем. Лучше жить нынешним днем и не загадывать далеко. – Слушай, – прошептал он наконец, поднимая голову и хитро улыбаясь, – а на какой стороне кровати ты спишь? Альбус не сомкнул глаз всю ночь. Лежал неподвижно рядом со Скорпиусом и смотрел на белеющие в темноте волосы, разглядывал смягченные сном черты лица. Перед тем, как заснуть, они еще долго целовались. Не из-за секса, а чтобы почувствовать удовольствие от ласки чужих губ и языка. И потом, когда пару часов спустя Скорпиус уснул, Ал погрузился в свои мысли, мрачные и тревожащие сначала и более светлые и оптимистичные позже, когда он осознал, как доверяет ему Скорпиус. Он был влюблен в него, и каким бы сложным и закрытым не был Малфой, Ал ни о чем не жалел. Он закрыл глаза, когда рассветные лучи залили комнату. Когда Ал проснулся, Скорпиус сидел рядом с ним и жевал поджаренную булочку. – Доброе утро, - улыбнулся он. Ал широко зевнул в ответ и попытался нырнуть в подушку еще ненадолго, но понял, что лучше встать и отоспаться потом в собственной кровати. – Тебе на работу идти? – пробормотал он, обнимая Скорпиуса за бок и выхватывая остаток намазанной маслом булочки. – М-м-м, вкусно. Спасибо, – широко улыбнулся он. Скорпиус строго посмотрел на него, но все же позволил съесть свой завтрак. Сам он поднялся и, совершенно обнаженный, неспешно спустился по лестнице. Со своего места Ал видел его высокую фигуру в кухне. Пару минут спустя он вернулся, держа в руках тарелку с тостами и кувшин с апельсиновым соком. – Уверен, дома ты привык пить сок прямо из коробки, – мило улыбнулся Скорпиус и протянул Алу стакан. Тому послышалось в его словах, скорее, обвинение в некультурности, чем любезное предложение, но он действительно зачастую пил сок из коробки. Он сделал глоток и почувствовал, как постепенно пропадает сонливость. В знак признательности он протянул сок Скорпиусу, но тот отказался, поставил кувшин на пол, а сам сел на кровать и принялся жевать свой второй тост. – Я никогда не делал этого с волшебником, – сказал он неожиданно. Ал понял, что разговор принимает серьезный оборот, и порадовался, что Скорпиус первым заговорил на эту тему. Это давало надежду. Он кивнул, демонстрируя, что понял. – Я предполагал, что это были магглы, – сказал он. – Нереально, чтобы у тебя никогда никого не было. – Ты о чем? – перебил его Скорпиус и нахмурился. – С чего ты взял, что я не встречался с волшебниками? Ал смутился и покраснел, а чтобы скрыть замешательство, спрятался за кувшином с соком, отпивая глоток. – Моя сестра – репортер, – неуверенно начал он. – И что? – Ну… когда я сказал, что встречался с тобой и что ты мне понравился, она навела про тебя справки. – Погоди. Ты натравил сестрицу, чтобы она разнюхала подробности моей частной жизни перед тем, как мы?.. – спросил Скорпиус, пряча за иронией досаду. – Нет, все было не так! – подскочил на кровати Ал. Сок при этом выплеснулся на простыни. – Ой, извини, – смутился он. Скорпиус махнул рукой. – Да брось. Постираю. Так о чем ты? – Что? А, да, – снова поймал русло беседы Ал. – Лили. Ее невозможно удержать, когда она решила сунуть куда-то свой нос. И это не со зла – она очень добрая. Но стоит ей краем уха что-то где-то услышать, как она поднимает всех своих информаторов и не остановится, пока не узнает все. Я понимаю, звучит странно, но она думает, что поступает правильно. – Интересно, – ледяным тоном протянул Скорпиус. – И какие же блестящие выводы сделала твоя сестра? – Что ты думаешь, будто родился с золотой ложкой во рту. Скорпиус ошеломленно моргнул. – Значит, не скажешь? Ал пожал плечами. – Эй, от любопытства кошка сдохла. Это лишь домыслы Лили, – отбивался Ал. Скорпиус вздохнул. – Ладно. По крайней мере, я понял, откуда у тебя эта бредовая идея про девственника. – Она не бредовая! Так бывает! Ну ладно, в двадцать два поздновато, – сдался он под скептичным взглядом Малфоя, – но все равно – возможно. Скорпиус шутливо толкнул его. – Я иногда думаю, что эта твоя наивность – лишь маска, с помощью которой ты дурачишь окружающих, – сказал он и провел пальцем по лопатке Ала. Это походило на скупую похвалу, но Ал не позволил разговору уйти в сторону. – Мысль, что ты встречался с магглами, первой пришла мне в голову. Малфой кивнул. – Это самый простой вариант. Никто меня знает, не задает вопросов и потом не распускает язык. – А почему тебя так заботит, что кто-то поинтересуется твоей сексуальной жизнью? – спросил Ал. – Даже сегодня ночью… – В основном, не хочу, чтобы знали родители, – поспешно ответил Скорпиус. – Они знают, что я гей, терпят, конечно, но это для них будет уж слишком. – Я не понимаю, кому какое дело, с кем ты… – Ты же знаешь магический мир: девяносто процентов общественной деятельности – сплетни обо всех подряд. Если что-то всплывет о семье экс-Пожирателя, эта новость тут же разнесется по Министерству. Я потеряю репутацию и работу, а мои родители лишатся последнего уважения, которое заслужила семья благодаря мне. Ал помолчал. Скорпиус был прав. – Но… – Следующий вопрос был гораздо сложнее предыдущего. – А ты не пробовал делать это нормально? Скорпиус долго молчал, потом поморщился. – Пробовал. С тобой, в первый вечер. Получилось не очень. Ал смущенно улыбнулся. Он не знал, как реагировать на эту внезапную откровенность. – А почему я? – не удержался он. Малфой пожал плечами. – Не знаю. Когда я увидел тебя в баре, вспомнил, каким ты был в школе, мне захотелось попробовать. – Ты помнил меня? – недоверчиво спросил Ал. Скорпиус улыбнулся. – Мне нравилось, как ты грызешь ногти, – признался он. Алу показалось, что вся кровь, которая в нем есть, прилила к щекам. Слова застряли в горле. – А теперь собирайся, не то я опоздаю на работу. Ал восхищенно следил за одевающимся Скорпиусом, думая, что примерно так он и представлял себе романтические отношения. Он прекрасен, так что есть, от чего потерять голову.

Молодая трава: Глава 5. В следующие тридцать часов Ал практически не встречался с семьей. Сначала он отсыпался после бурной ночи у Скорпиуса, потом – ночной рейд и долгий заслуженный сон. В итоге Альбус продрал глаза только около двух часов дня – голодный как волк, и первое, что увидел, были веснушки и обвиняющий взгляд сестры. – Я думала, ничего прекраснее обещания Джеймса бывать дома не чаще трех месяцев в году, со мной не случится. Но за последние несколько дней я ощутила себя единственным ребенком в семье. Конечно, меня это нисколько не расстраивает. Нет-нет. – Она окинула невинным взглядом неубранную комнату. – Терпеть не могу эту комнату, если честно, но надо же куда-то девать одежду. Если выкинуть отсюда все, получится вполне прилично. – Ты закончила? – раздраженно пробурчал Ал, сонно хлопая глазами. – Я слишком мало бодрствую, чтобы оценить твою драматическую постановку. Лучше принеси что-нибудь поесть. Лили вздохнула. – Тебе не кажется, что ты несколько жесток? Нет, я понимаю, ты ушел на ужин с этим… как его… А, со Скорпиусом Малфоем и пропал до утра! – Она свирепо взирала на него. – У тебя совесть есть? Ал ухмыльнулся. – Ммм… Нет? В чем проблема-то? – С мамой чуть припадок не случился. Ал, мое терпение заканчивается. – Да какого дьявола тебе нужно, Лили? Кто тебе сказал, что мы провели ночь в постели? – Но тут же ехидно ухмыльнулся. – Да. Довольна? – Нет, – Лили поднялась с пола и уселась на кровать. – Не может быть, чтоб ты его трахнул! Не могло тебе так обломиться! – Спасибо за поддержку, – огрызнулся Ал. – Но да, мы переспали. И хватит орать, как голодная ворона. Соседям незачем знать подробности моей сексуальной жизни. Лили молча таращилась на него. – Ты же знаешь, что я хочу услышать все до мельчайших подробностей? – набросилась она на брата, падая на кровать и практически садясь ему на руку. Ал закатил глаза. Ситуация уже начала доставать его. – Да нечего особо рассказывать, – пробормотал он и сел. Так он чувствовал себя немного уверенней. – Мы поужинали, потом пошли к нему, и там… Это случилось. И все. – И все, – повторила Лили невыразительно. – Да, все. Это было прекрасно. – Прекрасно? – эхом отозвалась Лили, совершенно неубежденная. Она прикрыла глаза на миг, а когда открыла, выглядела по-настоящему угрожающе. – Ты что, думал этим ограничиться? После того, как плакался мне, что совсем не нравишься этому красавчику? – Я не плакался! – оскорблено воскликнул Ал. – Да, дело было за малым, – возразила она. – И не надейся, что тебе удастся сбежать от меня прежде, чем ты расскажешь каждую подробность, нравится тебе это или нет. Ты знаешь мои методы убеждения. Ал вздохнул. – Может, я все-таки поем сначала? – взмолился он. – И спокойно поговорим? Лили обладала удивительной способностью вить из людей веревки. Получив от старого эльфа поднос с едой и великодушно позволив Алу принять душ в одиночку, она уселась напротив брата, и тому оставалось только рассказать ей о случившемся, пытаясь не сболтнуть лишнего. – На самом деле есть кое-что, о чем я промолчал, – начал он. Он, конечно, опасался реакции Лили, но если та взяла след, то пробелов в повествовании не допустит. Поэтому нужно быть очень осторожным. – Несколько дней назад случилось еще кое-что. – Например? – Я был на работе и встречался со Скорпиусом, нужно было спросить у него кое-что. – И? – Знаешь… в общем, мы были в заброшенном складе… и знаешь… – Нет, Альбус, не знаю. Скажи мне. Ал набрал полную грудь воздуха. – Где твоя фантазия, Лили? Слово за слово и мы с ним прямо там занялись сексом. Рот Лили непроизвольно раскрылся. – Твой брат Альбус, да, – подтвердил он с усмешкой. – По правде сказать, практически все сделал он, но это было, да. – И как это было? То есть, каков он в постели? Ал наклонил голову в сторону, задумчиво грызя ноготь, потом бесстыдно рассмеялся. – Крышесносный. Я не знаю, как это объяснить, но у меня такого ни с кем раньше не было. – Какого – такого? – Такого… – Ему сложно было подобрать определение для Скорпиуса. – Не знаю. Он странный, загадочный, порой невыносимый, но меня влечет к нему. Странное чувство, но когда я с ним, то думать ни о чем другом не могу. – О Мерлин! – Лили довольно засмеялась. – Ты влюблен! Ал моргнул, но не стал отпираться и согласно кивнул. – Да. Думаю, да. Лили кинулась ему на шею и обняла с такой силой, что у него перехватило дыхание. – Ой, я так счастлива! Нет, я тебя конечно, ненавижу! Как ты мог столько времени скрывать от меня такое?! Но… Но я знала! Я знала, что он тебе по-настоящему нравится! – Эй, не души меня! – простонал Ал, выбираясь из крепкой хватки сестры. – Но ты не закончил! – потребовала продолжения Лили. – Да больше там нечего рассказывать. Тот раз был несколько… бурный, скажем так. С другой стороны, все получилось так неожиданно. Вчера вечером мы договорились поужинать, и оба знали, чем закончится вечер. Мы пришли к нему, поцеловались на диване и закончили в кровати. – И это было прекрасно, – заключила с улыбкой Лили. – Да, – согласно засмеялся Ал, стараясь не думать о том, что не рассказал сестре. – Это было великолепно. Мне не хотелось уходить потом. – Он погрузился в воспоминания о ночи, проведенной со Скорпиусом. – Он такой разный: умный, ироничный и такой трогательный. – Пассивный? – поддела его Лили. – Не смейся. Нет, не пассивный, а беззащитный. – Ах, любовь-любовь! – вздохнула Лили и расхохоталась. Ал спихнул ее с кровати и тоже засмеялся. Он был счастлив. Если все так в начале, то даже трудно представить, что будет дальше. Но в любом случае он чувствовал себя властелином мира и не хотел большего. Ал был прав, когда считал Скорпиуса лучшим, что случилось с ним за последнее время, и только в одном он несколько преувеличил свое благополучие. Секс. Через несколько недель секс с Малфоем превратился в серьезную проблему. Разговаривать они могли часами и обо всем. Постепенно язвительный характер Скорпиуса смягчился, и разговоры перестали выливаться в перебранки. Ал открыл для себя мир чувств и ощущений. Он мог смотреть ночью на спящего любовника, иногда касаться мягких светлых волос, вдыхать аромат кожи. Даже просто слушать его дыхание. Ему нравилось наблюдать, как Скорпиус прикусывает губу или тянет в рот любой попавшийся в руку мелкий предмет – привычка, оставшаяся с Хогвартса. Полюбил засыпать и просыпаться рядом с ним и считать часы до встречи. Он был так влюблен, что это заметили все: родители, коллеги и даже старший брат, приехавший в отчий дом на пару недель отпуска. Ал долго думал, но потом решил не называть никому имя человека, в которого был влюблен. Мать это не устроило, и она попыталась докопаться до истины, а вот отец воспринял с некоторой растерянностью их странное сотрудничество, но ничего не заподозрил. Друзья и коллеги устроили ему форменный допрос, но безрезультатно. Единственный, кому Ал признался, был Джеймс. И то ради удовольствия видеть его перекошенное от ужаса лицо. Все было прекрасно и замечательно, пока не касалось маленькой заминки, которая случалась, стоило им оказаться в постели. Нельзя сказать, что Алу не нравилось заниматься со Скорпиусом сексом. Он продолжал мечтать о нем и хотеть каждую ночь. Но то, что Скорпиус все так же предпочитал грубый секс, постепенно становилось проблемой. Нет, Малфой не хотел быть связанным, отшлепанным или униженным. Он просто становился покорным, податливым, что несколько не соответствовало представлениям Ала о правилах БДСМ. Скорпиус только хотел, чтобы проникновение было грубым, жестким, болезненным, что напрягало самого Ала. Секс был ярким и крышесносным, пока дело не доходило до этого самого проклятого проникновения. Если сперва Ал пытался убедить его попробовать как-то еще, то быстро понял, что тот предпочтет раздвинуть ноги, а не сделать минет. В итоге Ал, разумный и понимающий, постепенно стал злиться и раздражаться, и начавшиеся ссоры становились все более агрессивными. Однажды в порыве гнева он закатил такую сцену, что потом, остыв, понял – так продолжаться больше не может. Скорпиус холодно посмотрел на него, кусая губы, а потом сказал: – Я такой, какой есть. Ты знал об этом с самого начала. Либо ты принимаешь это, либо – дверь вон там. Ал замер, судорожно хватая ртом воздух, а потом действительно ушел, шарахнув дверью. Правда, несколько часов спустя он остыл и пришел извиняться, страстно желая примирения. Он не мог безропотно смотреть, как Скорпиус разрушает себя, используя для этого его, Ала, и их отношения. Они встречались уже три месяца, когда Лили приперла его к стенке. – Можно узнать, какого дьявола с тобой происходит? Ал удивленно посмотрел на нее. Занятый работой и свиданиями со Скорпиусом, он стал проводить дома гораздо меньше времени, поэтому Лили не могла видеть его часто. – Что? – смущенно спросил он. – Я спросила, какого дьявола с тобой происходит? Ал снова непонимающе моргнул. – Ничего, – протянул он неуверенно. – А что со мной может происходить? – Не знаю, но ты на себя не похож. Даже в те редкие часы, когда появляешься дома, ты неразговорчив. Пришел, посветил траурным лицом и закрылся у себя. – Нет у меня никакого траурного лица, – запротестовал Ал. – Есть! Лицо человека, у которого гора проблем, к которым он не знает, с какой стороны подступиться. Очнись, Ал! Ты же загоняешь себя в угол. И еще ты почти не разговариваешь. – Я так и знал, – облегченно вздохнул Ал, принимая ее слова за проявление обычной сестринской ревности. – Но понимаешь, когда в жизни появляется любимый человек, все остальное немного отходит на задний план, и это нормально. И потом, ты же не проводишь все свое свободное время, поджидая меня. – Да не в этом дело, – возразила Лили. Она была непривычно серьезна. – Неважно, сколько ты проводишь со мной времени. А дело, наверное, и правда в том, что у тебя есть Скорпиус. Ал помрачнел. – Что ты хочешь сказать? – Что с тех пор, как он появился, ты на себя не похож. Ал нахмурился еще сильнее. – Думай, о чем говоришь, Лили. Ты выбрала самый плохой аргумент. – Ах-ах, как я посмела сказать что-то о твоем любовнике, – насмешливо отозвалась сестра. – Но ты ведешь себя, как идиот, и кто-то должен указать тебе на это. – Ну хорошо, давай послушаем, почему ты считаешь меня придурком, – вызывающе сказал Ал. – Я уже все сказала, но ты это проигнорировал. – Нет, почему же. Я слушаю тебя. Давай. Лили покачала головой. – Я не узнаю тебя, Альбус. Ты всегда был веселым, живым, острым на язык. Ты смешил меня. Ты никогда не старался намеренно обидеть собеседника, с тобой обо всем можно было поговорить. И для этого не надо было просить аудиенцию. Мерлин, мне кажется, это было миллион лет назад! А ведь всего три месяца прошло. – Я пока не понял, при чем здесь Скорпиус? – Ал скрестил руки на груди, неосознанно стараясь защититься – слова Лили ранили. – Ты изменился после того, как стал встречаться с ним. Он очень плохо повлиял на тебя. Я сначала порадовалась, что ты влюбился. Но постепенно ты стал совершенно невыносим. – Может, я таким всегда был или устаю на работе? Ты об этом не думала? – Ах, ну конечно! Это все работа! – И что это значит? – То, что с появлением Скорпиуса даже работа стала для тебя проблемой. Проклятье, Ал, ты всегда мчался на работу, ждал начала следующего дежурства, и даже когда уставал, все равно выглядел счастливым. А сейчас ты просыпаешься и выходишь из дома с похоронным видом, а возвращаешься еще хуже. Ты все время жалуешься на всех, и папа сказал, что на работе ты думаешь о чем-то постороннем. И только попробуй возразить! Ал ничего не сказал. Крыть было нечем. С некоторых пор работа не приносила удовольствия. Коллеги были симпатичными, да, но сами рейды становились все длиннее, выматывали все больше и почти не оставляли свободного времени. Все это влекло за собой еще больше проблем: график уплотнялся, а премиальные не увеличивались. Даже его задание застопорилось и никак не могло сдвинуться с мертвой точки. В рапортах писать было нечего. Ситуация не нравилась и ему самому: он, сколько себя помнил, хотел стать аврором вопреки домыслам и сплетням, что ему помогает отец. – Хорошо, тут ты права. В последнее время работа несколько напрягает. Но при чем тут Скорпиус? – Не знаю! Понятия не имею! Но началось все с его появления. Ал покачал головой, потом вдохнул и с силой выдохнул через нос. – Ну, прекрасно. – Ал, я волнуюсь за тебя. Ты не выглядишь счастливым. Если что-то не так, мы можем поговорить… – Нет, у нас все прекрасно, – отрезал Альбус. Лили посмотрела на него долгим взглядом, потом отвела глаза. – Как хочешь, – тихо сказала она. – Но ты разрушаешь свою жизнь. Не удивляйся, если люди начнут избегать тебя, и, в конце концов, ты останешься один. Так уж и один, думал про себя Ал, поднимаясь в комнату. Он не дурак, и еще есть Скорпиус. Им хорошо вместе. Они счастливы. Скорпиус не бросит его из-за какой-нибудь ерунды. Он повторял себе то же самое неделю спустя, когда отец позвал его к себе в кабинет, чтобы поговорить с глазу на глаз. – Что случилось? – спросил Ал, усаживаясь в кресло напротив стола Гарри. Обычно вечно занятый отец бросил на него быстрый взгляд, и прежде чем заговорить закрыл все ящики, сложил в стопку документы, чтобы не отвлекаться, потом сел и переплел пальцы рук. Он сурово посмотрел на Альбуса, и тот понял, что разговор предстоит непростой. Ал сглотнул, стараясь, чтобы отец этого не заметил. – Знаешь, зачем я тебя позвал? – спросил Гарри. Ал пожал плечами. – Нет. Скажешь? – Я зол, Альбус. Зол и разочарован. – Ал снова сглотнул. – Твои кураторы неоднократно жаловались на тебя, а я все еще жду рапорт, который ты должен был сдать на прошлой неделе. Дело совсем не идет, верно? Ал опустил голову. – Да, – еле слышно проговорил он. – Я… я несколько отвлекся в последнее время. – Я знаю, – жестко прервал его Гарри. – Это неуважительная причина. Проклятие, в твоем случае это все усугубляет! Ал удивленно посмотрел на отца. – Усугубляет? – До меня дошли слухи, Альбус. Слухи, в которые мне не хочется верить, но они оставляют очень неприятный осадок. – Какие слухи? – спросил Ал, в глубине души зная, что имел в виду отец. – Говорят, твой таинственный бойфренд последние три месяца никто иной, как Скорпиус Малфой – главный референт по делам гоблинов в Министерстве и твой действующий консультант. Ал сглотнул в третий раз. Он непроизвольно поднес палец ко рту и принялся грызть ноготь. – Да, – подтвердил он. – Да, это правда. Мы встречаемся. Гарри ударил кулаком по столу так, что все лежащее на нем подпрыгнуло. – Альбус, чем ты думал? – в бешенстве рявкнул он. – Первый раз тебе поручили самостоятельное задание, а ты вместо того, чтобы сотрудничать, трахаешь информатора?! Так ты проводишь расследование? – Но, пап, причем здесь расследование и мои отношения со Скорпиусом? – Притом, что за три месяца оно не продвинулось ни на шаг! – ответил Гарри. – Где твое заключение? Где месячный отчет? Где квартальный отчет? – Он вскочил и стремительно прошелся по кабинету. – Что ты делаешь со своей работой, Альбус? Ал виновато опустил глаза. Он не сделал ничего из названного отцом. Эти три месяца голова у него была занята совсем другим. Гарри, тяжело дыша, снова опустился в кресло, откинулся на спинку, снял очки и потер переносицу. – Я вынужден отстранить тебя от задания, – сказал он, снова надевая очки. Ал вскинул голову и в ужасе уставился на отца. – Нет, – умоляюще сказал он. – Пожалуйста, не делай этого. Это мое первое задание. Гарри покачал головой. – Ты не доказал, что способен закончить его, Альбус. Мне очень жаль. – У меня же нет опыта, – попытался защититься Ал. – Я наделал глупостей, согласен, но в первый раз не у всех получается. Я понимаю, я буду стараться больше. Информацию я собрал: там действительно что-то зреет, какой-то заговор. Все пока у меня в голове, но я сейчас же напишу рапорт. Я представлю его тебе завтра. Нет, в конце дежурства. – Нужно было раньше думать. Сейчас уже поздно. – Но… – Никаких но, Альбус. Ты отстранен. Я пришлю тебе человека, которому ты передашь информацию. Можешь поделиться с ним теми сведениями, которые у тебя в голове. – Но, отец, – еще раз попробовал Ал. Безрезультатно. Ему хватило одного взгляда Гарри, чтобы понять: разговор окончен. В тишине, опустив голову, он поднялся и вышел из кабинета. Вместо того, чтобы вернуться за свой стол, он пошел в туалет, закрылся в кабинке и впервые с самого детства заплакал, конвульсивно содрогаясь. Вот только легче не становилось.

Молодая трава: Глава 6. Домой к Скорпиусу Ал пришел мрачный, как туча. Грустный, разочарованный и униженный, он считал, что настало время и Скорпиусу чем-то пожертвовать ради их отношений, прояснив, наконец, свои психологические заморочки. Возможно, Лили была права: он послал свою жизнь псу под хвост ради человека, которого любил, но это было неправильно для них обоих. Если есть проблема, ее нужно обсуждать и решать, а не плыть по течению. Пора повзрослеть, и Ал был настроен решительно, хотелось того Малфою или нет. – Привет, – сказал Скорпиус, поднимая смущенный взгляд от книги, которую читал. – Решил сделать здесь перестановку, или что-то не так? Ал ответил ему сердитым взглядом. – Нужно поговорить, – коротко отозвался он и опустился на стеклянный столик, стоящий у изголовья. Скорпиус напрягся и сел на кровати. – Что-то случилось? – спросил он, откладывая книгу. – Да, – мрачно отозвался Ал. – Меня отстранили от дела. Малфой потрясенно распахнул глаза. – Насчет гоблинов? Но почему? Ты же собирал информацию целых три месяца. – В этом все и дело. Всплыло, что я не только не писал рапорты и отчеты, но и спал со своим консультантом. Скорпиус вздрогнул, помолчал и выдал один из своих фирменных надменных взглядов. – Если ты пришел обвинять меня в собственной некомпетентности, то… – Помолчи, а? – перебил его Ал. – Ты не виноват в том, что я не сдавал рапорты, но в последнее время мои мысли занимала не работа, а ты, и тебе это известно. Скорпиус нахмурился. – То есть, ты хочешь сказать, что запал на меня, не работал, а сюда пришел, только чтобы пожаловаться? Вообще-то мне ты тоже свинью подложил. – Нет, Скорпиус, я не о том тебе толкую! – еле сдерживаясь, возразил Ал. – А о чем? Говори уже, а то я нервничаю. Ал глубоко вздохнул. – Я влюблен в тебя, это правда, – выговорил он наконец. – И поэтому не могу видеть, как ты стремишься причинить себе боль. Я уже несколько недель только о тебе и думаю, Скорпиус. Нам нужно поговорить об этом, потому что если мы не попытаемся что-то сделать… – Тебе не нужно ничего делать, – повысил голос Скорпиус и поднялся. – Я думал, что ты все понял: я – такой, ты – принимаешь или уходишь. Ал схватил его прежде, чем тот успел выскочить из комнаты. – Ну сколько можно быть таким эгоистом? – рявкнул он, поднимаясь и глядя Скорпиусу прямо в глаза. – Мне от этого плохо. – Меня это не волнует. Никто не просил тебя переживать за меня. – Но это абсурд! – воскликнул Ал, запуская руки в волосы, и Малфой этим тут же воспользовался, отскочив от него как можно дальше. – Я люблю тебя, идиот! Я не хочу выбирать: быть мне насильником каждую ночь или расстаться с тобой! – Нет… Нет, это не так… – начал заикаться Скорпиус. – Я не хочу, чтобы ты меня насиловал. – А как это называется, по-твоему? Скажи мне, потому что я не знаю, – обессилено сказал Альбус. – Мне нравится так. Точка. Не о чем говорить, – обрубил Скорпиус. – Почему ты не хочешь поговорить со мной? Не нравится тебе так, Скорпиус. По какой-то причине ты не решаешься сделать это нормально со мной, но если продолжишь от всего прятаться, то ничего и не изменится! – Чего ты хочешь? – бросился в атаку Скорпиус. Его голос дрожал и срывался, а глаза подозрительно блестели. Ал хотел приблизиться, но Скорпиус отступал. Измученный утренними событиями и мыслями, Ал обессиленно опустился на диван и спрятал лицо в ладонях. Тишина в комнате, напряженная и тревожная, казалось, вибрировала от отрицательных эмоций и невысказанных слов. Поттер чувствовал себя таким уставшим, что был не в силах даже заговорить. И так же, как и в постели, эмоции, которые вызывал Скорпиус, были слишком сильными, слишком глубокими и трудными, чтобы принять их. Когда несколько минут спустя Ал поднял голову, у него остался только один вопрос. – Ты меня любишь? Скорпиус у него за спиной попятился к лестнице. Ал слышал, но не собирался ничего делать. – Ты любишь меня? – повторил он громче. Из угла комнаты не сразу, но все же послышался слабый голос Скорпиуса. – Зачем ты это делаешь? Ал повернулся и посмотрел на него. – Потому что я люблю тебя, идиот. Как ты думаешь, для чего я все это терплю? – Я тебя об этом не просил. – Я знаю, – с болью в голосе сказал Ал. – Но я начинаю думать, что если ты не любишь меня, то я здесь теряю время. Он провел языком по пересохшим от волнения губам, ожидая ответа от Скорпиуса, но тот погрузился в какие-то свои мысли, уставившись пустым взглядом себе под ноги. Ал почувствовал, как в нем что-то сломалось. Он медленно поднялся, посмотрел по сторонам в последний раз и направился к выходу. Его рука уже коснулась двери, когда Скорпиус заговорил. – Не уходи, – прошептал тот. Ал обернулся и встретился с ним взглядом. – Пожалуйста, вернись. Ал заколебался, не уверенный, что выбрать: остаться или все же уйти. Разум увещевал предоставить Скорпиуса его проблемам и вернуться домой к спокойной и размеренной жизни. Но при этом Ал был гриффиндорцем, которого в одиннадцать лет Шляпа отправила на факультет «сильных духом и горячих сердцем». Поэтому он повернулся и подошел к сидящему на ступеньках Скорпиусу. Он встал напротив, взял его лицо в ладони и аккуратно провел пальцами по светлым волосам. Скорпиус поднял голову и прижался лбом к его плечу. – Не бросай меня, – попросил он дрожащим голосом. Ал сжал пальцы и с трудом проглотил ком в горле. – Нам нужно поговорить. – Пойдем наверх, – вздохнул Скорпиус, опуская руки, – в кровать. Ал медленно покачал головой. – Я не хочу заниматься сексом, Скорпиус, – устало проговорил он. – А я тебе и не предлагаю трахаться. Только пойти в кровать. Если уж говорить, то лучше там. Ал позволил отвести себя наверх, где устроился на покрывале и смотрел, как Скорпиус скинул рубашку и остался в одних брюках. – Я не только с тобой не могу, – улегшись, медленно начал Скорпиус. – Ни с кем не получается. Ал смотрел в его бледное лицо и вспоминал того беззащитного парня, которого так ранил в их первое занятие сексом на этой кровати. Он слабо улыбнулся против воли. – Я тебя даже не поцеловал с тех пор, как пришел, – прошептал Альбус и, не откладывая, прижался к его губам своими. Они отстранились друг от друга, только когда начали задыхаться. – Извини, что сначала набросился на тебя. У меня был ужасный день. В ответ Скорпиус лишь сжал губы. – Я люблю тебя, – неожиданно сказал он вместо ответа, и Алу его расстроенный и смущенный голос показался самым красивым на свете. – И очень хочу, чтобы у нас все получилось. Я знаю, что для тебя это проблема, догадался еще тогда. Я ни о чем другом не могу думать. Его откровенные слова и почти физически ощутимая боль были очевидны. Чтобы поддержать его, Ал протянул руку и ласково по бледной щеке. – Почему же ты ничего не говорил? – Не знаю, – ответил Скорпиус и закрыл глаза. – Стоит начать – и меня охватывает паника. И так всегда. Кошмарное чувство. Ал принялся грызть ноготь. Мысль о том, что прекрасные мгновения взаимного наслаждения могут причинять страдания Скорпиусу, была невыносима. Он не мог представить, как тот терпел это, – они ведь не раз пытались. И не мог понять, почему тот молчал. – Хочешь сказать, что… нормального раза так и не было? А самый первый? На губах Скорпиуса появилась горькая улыбка. – Хотел бы я о нем помнить. Ал нахмурился. – Что ты имеешь в виду? – Что я его не помню, – Скорпиус закрыл глаза рукой. Он выглядел измотанным, словно каждое слово давалось ему с огромным трудом. – Я понятия не имею, что случилось той ночью. Ал ошеломленно заморгал. – Не помнишь? Но как такое может быть? Скорпиус снова улыбнулся. – Все произошло в Ночь храбрецов. Ты ведь знаешь, что это за ночь, – пробормотал он, и перед внутренним взором Ала встало воспоминание четырехлетней давности. Ночь храбрецов. Праздник, который начали отмечать, когда их родители учились в Хогвартсе. Самый таинственный и непонятный. Никто не знал точной даты и причин его возникновения. Приглашения распространялись устно: ни билетов, ни записок – никаких доказательств. Некоторые говорили, что и праздника никакого не было, что все это выдумки, легенды, мечты девочек-студенток. Ал тоже не был уверен на все сто. А потом ему исполнилось шестнадцать, и в последний школьный год, в мае, объявили Ночь храбрецов. Название праздника и было его основной характеристикой. В эту ночь каждый мог попытаться сделать то, на что не осмеливался раньше. Лузер, влюбленный в первую красавицу школы, мог подойти к ней; кто-то напивался и танцевал голым на столе в Большом зале; кто-то, долго хранивший секрет, мог прокричать его при всех – участники должны были выбрать самое сокровенное желание и исполнить его в течение ночи. Все знали, что это первая и единственная возможность получить отчаянно желаемое, потому что потом никто не мог рассказать об этом. Это была самая интригующая часть Ночи храбрецов: перед началом праздника участники собирались в Запретном лесу и по кругу выпивали из бокала зелье. Это зелье не оказывало никакого влияния на рассудок или на способность контролировать себя, оно лишь блокировало воспоминания об увиденном или сделанном с момента первого глотка до пробуждения утром после праздника. Утром волшебник просыпался, осознавал, что участвовал в Ночи храбрецов, чувствовал удовлетворение от того, что достиг желаемого, но не помнил ровным счетом ничего. Может, это выглядело глупо, потому что воспоминаний не оставалось, но знание, что ты все же переступил собственные границы и единственный раз сделал то, что считал неосуществимым, давало мощный адреналиновый толчок. Поэтому в шестнадцать лет все до смерти хотели получить приглашение. Ал в свое время с огромным энтузиазмом принял участие в действе, хотя на утро чувствовал себя преотвратно. Его рвало весь следующий день с самого пробуждения, и потом он болел еще две недели. Но в глубине души он невероятно гордился собой. Он был уверен, что напился до невменяемого состояния, потому что пили в эту ночь все много. Все остальное было покрыто мраком: сказал ли Розе Уизли, что она похожа на курицу без груди, но со здоровой задницей, ущипнул ли за задницу Брэндона Фейзера, первого красавца и секс-символа школы, или сделал кому-то минет – еще одно тайное желание того времени. К сожалению, эти желания не оставляли очевидных следов, особенно в сочетании с сильным опьянением. – Ты хотел заняться сексом в ту ночь? Скорпиус пожал плечами. – Ну, это не было самым горячим желанием, но да, присутствовало. – Не самый плохой вариант, – отозвался Ал. – У меня тоже несколько смутные воспоминания о первом разе, и сказать по правде, лучше так. Все это было, м-м-м… скомкано. – Почти все так говорят про первый раз. – Хотя твой раз не очень походит на первый. В смысле, да, ты потом уже не был девственником, когда делал это сознательно. – О да, – ответил Скорпиус. – Я потом полгода маялся дурью, пока не нашел одного парня, с которым и лег в постель. – Маггла? – Да. Он был братом моего друга. Магглорожденного. На два года старше нас. Я привел его домой под Рождество. Все было очень мило, только до конца мы так и не дошли. – Почему? – Потому что когда он оказался сверху, я вспомнил утро после Ночи храбрецов: сначала было лишь легкое неудобство от того, как медленно все происходило, потом у меня онемели ноги… Я не знаю, что случилось тогда. Он все делал прекрасно: был нетороплив, нежен, аккуратно готовил меня. Я чувствовал себя таким… открытым. А мне хотелось, чтобы он был жестче, грубее, порывистее. Я не знаю, как объяснить, Альбус, но это было неправильно. Потом, когда он вошел, сделал несколько толчков, я не выдержал и отстранился – Погоди, я не понимаю. Тебе было плохо от того, что он не спешил? – недоверчиво спросил Ал. – Да. – Но… но это странно! Ведь так и должно быть в первый раз: не спеша и к удовольствию обоих. – Нет! Все вообще не должно было так быть! Это был для меня первый раз, предыдущий не считаем, сам сказал. И он не был прекрасным ни для кого. – Да у тебя был идеальный первый раз. О таком все мечтают. – А я не хотел такого! Не хотел я, чтобы было все как в сказке. Я не выпускница Шармбатона, чтоб со мной носились, как с хрустальным, так же, как это делал ты! – Ал сжал губы, вспоминая вечер, когда они ходили в ресторан. – Я просто хотел, чтобы все было правильно, как у всех. Но «как у всех» не получилось, потому что девственником я уже не был. И все. Точка. Ал не отреагировал на выпад Скорпиуса. Он понял, что произошло, но причина по-прежнему от него ускользала. Что-то пошло не так в ту ночь и самым странным образом ударило по Скорпиусу. – Хорошо. Может, ты прав, и разница есть, но как это относится к сексу? При чем здесь твой первый раз и то, что происходит сейчас? Скорпиус нервно облизал губы. Дышал он неровно. – Ни при чем. Не знаю. Я не знаю! – Он перевернулся на живот и оперся на локти. – Когда мы вместе, все прекрасно, но как только дело доходит до постели… – Малфой замолчал и опустил голову на подушку. – Каждый раз одно и то же. Я чувствую себя как в первый раз, и меня охватывает паника. – Но когда мы трахаемся, как… обычно, ты не чувствуешь себя плохо. – Нет, – ответил Скорпиус. – Если мне больно, то в голове у меня пусто, и все хорошо. Я знаю, что это звучит абсурдно и вообще нездорово. Мерлин, может, так оно и есть, но когда ты делаешь мне больно, я ощущаю, что все правильно, и мне нравится. Очень. Ал помолчал. – Не то чтобы нездорово. Многим нравится подобное. Но способ, которым этого добиваешься ты, несколько радикальный. И я не могу каждый раз видеть твою кровь после. Даже ради тебя. Это опасно. И я могу когда-нибудь сильно порвать тебя. – У меня есть хороший колдомедик. – Скорпиус отвел взгляд. – Но это неправильно! И мне не нравится. Я не против игр в постели, экспериментов всяких, но так… Мне плакать каждый раз хочется. Скорпиус, я вправду не могу причинять тебе боль. Это… это ужасно. – Мне жаль. Я не знаю, что тебе сказать, – с грустью прошептал Скорпиус. – Чем я могу тебе помочь? Скорпиус посмотрел на него и чуть снисходительно улыбнулся. – Чем тут поможешь?.. Только если ты вернешь меня назад. – Куда назад? – В Ночь храбрецов, – ответил Скорпиус, и Ал замер. – Иногда я пытаюсь все проанализировать, ищу способ как-то все исправить и думаю, что если бы я мог вернуться туда или хотя бы вспомнить ту ночь, может, тогда получилось бы снять это блок. Я знаю, что это невозможно, что проблемы с головой не решаются так просто, но все же стоило бы попробовать. Ал досадливо отмахнулся. – У тебя нет проблем с головой. Ты не сумасшедший. – Воспоминания нельзя восстановить, так что и говорить тут не о чем. Если бы я мог никогда не участвовать в той проклятой ночи… Никому такого не пожелаю. Ал никогда еще не испытывал такого чувства безнадежности. – Я не знаю, что тогда произошло. Извини, – понимая, насколько глупо и несвоевременно это прозвучало. Скорпиус неожиданно подмигнул ему. – Да никто и не ждал, что ты придешь и все решишь. Расслабься, Альбус. Ал не мог подобрать слов, в голове все так же крутилось бестолковое «Мне жаль». – Я напугал тебя? Если ты захочешь уйти, я пойму. Не успел он договорить, как Ал рывком перевернул его на спину и заткнул рот поцелуем. Ал был из тех, кто держит удар. Даже если удар оказывался сокрушительным. После разговора со Скорпиусом он несколько дней пребывал в депрессии, но потом решил, что безвыходных положений не бывает, и принялся обдумывать способ восстановить воспоминания с Ночи храбрецов и осторожно наводить справки. Спрашивать участников смысла не было – они тоже ничего не помнили. Поэтому Ал решил отыскать единственного человека, который не пил зелье – Стража. Страж появлялся тогда же, когда и сам праздник. Логично, что во время ночи, когда каждый участник старался исполнить желаемое, должен был присутствовать кто-то, кто будет следить за всеми и предотвращать возможные неприятности: драки, самоубийства и алкогольные отравления. Стражу поручалось организовать место, согласовать время, разослать приглашения студентам и приготовить зелье, блокирующее память. Только он не пил его и, соответственно, был единственным, кто все видел и помнил те события. Перед наступлением Ночи он давал клятву хранить увиденное в тайне. Нарушение клятвы вело к смерти. Ал помнил фигуру в капюшоне, скрывающем лицо, и тихий, несомненно, мужской голос. Он понятия не имел, кто тогда был Стражем, и те, кого он отважился спросить, тоже. Одно было известно точно: Страж магически выбирался из выпускников Хогвартса, которые закончили школу в предыдущем году. Однажды утром у него под подушкой появлялся листок с именем. Если избранный по каким-то причинам не мог исполнять обязанности Стража, на следующее утро пергамент находил под подушкой следующий претендент. Всего предполагалось пять кандидатур, и лишь один в итоге знал, что делать. Можно было даже не упоминать, что при такой секретности искать человека, исполнявшего обязанности Стража четыре года назад, было делом безнадёжным. Осознание этого тяжело далось Алу. Скорпиус прав: невозможно узнать, кто стал для него первым, спустя столько времени. Но и оставить все как есть, без надежды на улучшение, еще хуже. И если раньше члены семьи Ала считали, что он в депрессии, то теперь стало понятно, насколько они поспешили с выводами. В конце концов, Лили не выдержала, подсела однажды утром с кружкой латте и сочувствующей улыбкой и заставила его, наконец, все выложить. Ал оценил. Только после разговора с сестрой он понял, как ему ее не хватало. Даже родители смягчились при виде его плачевного состояния. Джинни пару раз спрашивала, как чувствует себя Скорпиус, а однажды даже попыталась пригласить его на ужин. Ал прекрасно видел, каких усилий ей это стоило и насколько неискренне было сделано, поэтому усмехнулся про себя и, поблагодарив, отказался. Отец, наоборот удивил, поведав однажды в долгое ночное дежурство о том, как развиваются события в расследовании гоблинского дела. Интуиция Ала не обманула: кто-то искал повод для мятежа, изображая кражи артефактов. Когда же интриги обнаружились, стало понятно, что корни растут из Министерства. Факт печальный и настораживающий. Ал был счастлив снова принять участие в расследовании, но еще больше его радовало, что отец простил ему непрофессионализм и вернул свое доверие. Семейная поддержка очень помогала. Со Скорпиусом тоже все было прекрасно. Он познакомил Ала со своими друзьями, и тот имел честь, - а скорее, неудовольствие, зависит от того, с какой стороны посмотреть, — общаться с лучшим другом Малфоя еще со времен Хогвартса. Этого типа Ал в школе терпеть не мог. И тот тоже открыто его ненавидел. Но теперь, когда Скорпиус представил их со словами: «Возможно, это мужчина моей жизни, поэтому все равно вам рано или поздно придется общаться», Ал подумал, что без магии тут не обошлось. Скорпиус любил его, семья поддерживала, работа снова потихоньку налаживалась – все постепенно образовывалось, но на душе по-прежнему было неспокойно. Где-то в дальнем уголке сознания тлела мысль, отравлявшая настоящее и все надежды на будущее: рано или поздно их со Скорпиусом отношения все равно окажутся под угрозой. И все из-за секса. Прошло несколько недель, и домой, после проигрыша на чемпионате по квиддичу, вернулся Джеймс. Расстроенным он не выглядел, утверждая, что кубок они все равно возьмут. Ал сдерживался, чтобы не съязвить, мол, для этого нужно сначала выиграть в своем круге. Они с братом никогда не были особенно близки, а долгие отлучки Джеймса еще сильнее отдалили их. К тому же, он всегда стремился командовать, даже с Лили не сравнить. Теперь же, играя за сборную Англии, избалованный поклонницами, он и вовсе стал невыносим. Ал не понимал такого поведения. Да, один из Поттеров, семьи многочисленной и влиятельной, да, их отец занимал высокий пост и пользовался заслуженным уважением, и да, сам Джеймс, надо отдать ему должное, летал превосходно и свою долю популярности честно заработал. Но это же не значит, что можно вести себя как полный придурок. Тем не менее, брат вернулся домой с большой помпой, демонстрируя великую усталость и озабоченность не иначе как мировыми проблемами, что, видимо, позволяло ему спать до трех, потом пропадать перед ужином и возвращаться на рассвете почти ползком. Пару раз он напивался до такой степени, что Алу приходилось поддерживать его над унитазом, выворачиваемого рвотными спазмами наизнанку, что, честно сказать, радости не добавляло. Если описывать ситуацию простыми словами, Ал сказал бы кратко: Джеймс – идиот. Тем не менее, несмотря на свои эскапады, старший брат все же кое-что заметил. Как-то Ал обнаружил Джеймса сидящим рядом с ним на диване. В тот день они со Скорпиусом не встречались, потому что Малфой должен был присутствовать на совещании совета директоров Гринготтса. Джеймс положил руку ему на плечо и улыбнулся, и внезапно Ал почувствовал себя снова застенчивым мальчишкой. Его охватило паническое желание сбежать, и если бы не сковавшее его смущение и рука брата на плече, он так бы и сделал. Он поднял глаза и встретился с вопрошающим взглядом Джеймса. – Итак, братишка. – Джеймс откинулся на спинку дивана и вытянул ноги. – Как дела? Ал пожал плечами. – Нормально. А что? Джеймс задумчиво покачал головой. – Что-то ты невеселый. Ал вздохнул и мысленно помянул недобрым словом мать и ее разговорчивость. – Все хорошо. Так, по мелочи кое-что. Теперь Джеймс кивнул. – Уже ближе. Это из-за Скорпиуса, да? Ты с ним встречаешься? – Да, – чуть улыбнувшись, ответил Альбус и приготовился услышать какую-нибудь шуточку в стиле Джеймса. Как и ожидалось, тот рассмеялся. – И ты в очередной раз строишь долгосрочные планы? – добродушно хмыкнул он. – Ты же у нас любитель серьезных отношений. – И что? Ответственность в отношениях перешла по наследству ко мне, минуя тебя, – холодно парировал Ал. – Нет, не обижайся! На самом деле, это классно. Девчонка, с которой я вчера встречался, плела мне почти то же самое про мое раздолбайство. Не сказать, чтоб я ее особо слушал, но думаю, она не расстроилась. – Ну, уж если она легла с тобой в постель… – отозвался Ал, вызвав у Джеймса довольный смешок. – Так что у вас со Скорпиусом-то? – Ничего, – тут же занял оборону Ал. – Все хорошо. Улыбка на губах Джеймса пропала. – Эй, – сказал он, чуть наклоняясь вперед, – я не собираюсь тебя допрашивать. Это твоя работа, а не моя. – Он подмигнул Алу и продолжил. – В общем, мама рассказала мне тут в двух словах. И я думаю, если уж все домашние знают, то дело не айс. – Ал против воли улыбнулся, и Джеймс, почувствовав себя увереннее, спросил: – Так что случилось? Ал никогда особо не откровенничал с Джеймсом. Виделись они редко, разговаривали мало, понимали друг друга плохо, а уж о том, чтобы прислушаться к мнению друг друга, и вообще речи не шло. Но все же Джеймс был старшим братом, Ал любил его, да и выговориться хотелось. – Да ничего не случилось. Просто… у нас со Скорпиусом есть одна проблема… в постели. О, только не делай такое лицо! Мы не делаем ничего такого, что сильно бы отличалось от того, что ты периодически творишь со своими шлюшками на одну ночь. В общем… Да, мы встречаемся, я влюблен самым безнадежным образом, и Скориус… он потрясающий. Все, правда, прекрасно, кроме одного. У него есть, скажем так, один психологический блок, и мы никак не можем его снять. Джеймс внимательно слушал, как Ал с трудом подбирает слова, чтобы не сказать лишнего. – Это так важно? – Да. Есть кое-что, что очень усложняет наши отношения. Очень. – Ммм, – задумчиво нахмурился Джеймс, – Он не хочет трахаться с тобой или что-то подобное? – Нет, не в этом дело. Я… я не могу сказать. Скорпиус не хочет. – Если ты говоришь, что дело касается кровати, то это точно серьезно. Сочувствую, братишка. Быть с человеком и не трахаться с ним – это дерьмово. – Спасибо, просветил, – саркастично отозвался Ал. – Но это на самом деле так, – защищался Джеймс. – Вы говорили об этом? Ал заволновался, видя искренний интерес брата. Он хотел поговорить о том, что тяготило его, даже если при этом у него уши в трубочку свернутся. Джеймс был, конечно, изрядным придурком, но разговорить он умел. – Да, мы говорили. И даже выяснили первопричину. – И? Почему не решаете, раз знаете, в чем дело? – Легко сказать, – мрачно отозвался Ал. – Не все так просто, Джеймс. Недостаточно просто знать, чтобы проблема решилась. Скорпиус кое-что потерял, а без этого не получается все исправить. – Что потерял? – недоуменно спросил Джеймс. – Воспоминание, – объяснил Ал, волнуясь все сильнее. Даже с Лили он не говорил о настолько личных вещах, касающихся Скорпиуса. – Это случилось в прошлом, и он не может вспомнить, чтобы его отпустило. – Что значит, не может вспомнить? Он что, допился до бессознательного состояния? – Да нет же! Он не ты! – воскликнул Ал, задетый тем, как легко Джеймс предположил подобное. – Он терпеть не может терять контроль. – Тогда как он умудрился потерять воспоминание? – смутился Джеймс. – Воспоминания же не тараканы, чтоб расползтись из головы в разные стороны. Что-то же должно натолкнуть на них. Что-то в его голове. – Нет. Не тот случай, – вздохнул Альбус. – Все случилось в Ночь храбрецов. Джеймс моментально посерьезнел. Он посмотрел по сторонам, а потом наклонился к брату: – Ты помнишь, что о ней нельзя говорить? – прошептал он. Ал закатил глаза. – Только ты можешь устроить из этого мелодраму. Это праздник, Джеймс. Все знают, что он существует. – Нет, мама с отцом не знают. – И мама с отцом тоже, Джеймс, – возразил Альбус. – Они взрослые, но не глупые. Со Скорпиусом кое-что произошло в ту ночь, и нам обязательно надо узнать – что. Джеймс скептично покачал головой. – Ты же знаешь, что не могло с ним ничего ужасного случиться. Там Страж был. – Может, это не важно для тебя или для меня, но для него вот критично, – ответил Ал. – Но как это вспомнить? Мерлин, это почти смешно, – пробормотал он себе под нос. – Дело даже не в том, что это что-то серьезное, а в том, что вспомнить нужно обязательно. И я ему в этом помогу. – И что думаешь делать? Знаешь же, что весь смысл праздника в том, что никто ничего не помнит. – Это ты так думаешь. А я начал искать Стража. – Что ты начал делать?!! – закричал Джеймс, забыв, что нужно вести себя тихо. – Ты с ума сошел? – теперь уже прошептал он. – Да нет. Я всего лишь осторожно навел справки. – Ты же знаешь о клятве. Об этой ночи не говорят. – Ой, только не читай мне мораль! Все равно я ничего не нашел. – А то! Личность Стража все-таки секретна. Даже я не знаю ни одного, а ты в курсе, что я всюду умею нос сунуть. Ал расстроенно схватился руками за голову. – Ну почему все обязательно должно быть так сложно? Я всего лишь хочу быть с ним, жить, мечтать, где провести отпуск. Так нет же, обязательно какое-нибудь дерьмо приключится! Джеймс хлопнул его по спине. – Да ладно, не расстраивайся раньше времени. Если вы и правда так друг друга любите, то обязательно что-нибудь придумаете. Ал попытался убедить себя, что Джеймс прав, но слабый проблеск надежды умер, так и не вспыхнув. Он как раз благодарил брата за то, что выслушал, и за поддержку, как кто-то постучал в дверь. – О, это Шон пришел, – вскочил с дивана Джеймс. – У нас тут мальчишник намечается, – пояснил он и подмигнул. Шон тоже играл в квиддич за сборную и был самым большим раздолбаем среди друзей брата. – Ладно, развлекайтесь, – поднялся Ал. – Только я тебя прошу, не говори никому о нашем разговоре. – Конечно, доверься мне, – заверил его Джеймс, оскалившись во все тридцать два зуба. Твердой уверенности Ал не испытывал. Он направился к лестнице, а Джеймс тем временем открыл входную дверь. Ал слабо кивнул вошедшему и стал подниматься по ступенькам. – Что это с твоим братом? – спросил Шон. – А, ничего. У него проблема в постели с его дружком. Скорпиусом Малфоем. Помнишь такого? Ал пулей взлетел наверх, кляня на чем свет стоит свою откровенность и боясь даже представить, как быстро сплетни о них со Скорпиусом разнесутся по округе.

Молодая трава: Глава 7. Три дня спустя крупный филин доставил в дом Поттеров послание для Альбуса. Прочитав его, Ал остолбенел и перечитал имя адресата. Да, письмо точно для него. На конверте четким почерком было написано «Альбусу Поттеру». Но вот отправитель… «Шон Помфри». Тот самый Шон, Джеймсов приятель. Ал недоверчиво перечитал письмо: Срочно нужно поговорить. Приходи ко мне в пятницу вечером, около шести. Адрес знаешь. И все. Ни объяснений, ни деталей. Ал долго крутил письмо в руках. Он спросил себя, а знает ли о письме Джеймс, или они оба что-то задумали? По поведению брата было непонятно. До самого вечера пятницы Ал ломал над письмом голову. Он додумался даже до того, что Шон, изображая мачо перед Джеймсом, на самом деле играет за другую команду и, прослышав про их со Скорпиусом проблемы, хочет воспользоваться случаем. Но Ал был слишком заинтересован, чтобы пропустить встречу. На письмо он ответил согласием, но Скорпиуса предупредил, чтобы не получилось потом какого-нибудь недоразумения. В пятницу вечером он сразу после дежурства направился к Шону, даже не заскочив домой, чтобы переодеться. В шесть ноль три он негромко постучал в дверь. Та внезапно распахнулась, в образовавшийся узкий проход высунулся Шон, схватил Ала за рукав, дернул на себя и захлопнул дверь за его спиной. – Ты говорил кому-нибудь, что придешь сюда? – вместо приветствия настороженно спросил Шон. – Только Скорпиусу. – Какого черта ты сказал ему? Не ясно было, что дело секретное? – зло процедил Шон. Ал выпрямился. – Эй, успокойся! Во-первых, откуда я мог узнать, что никому нельзя говорить? Во-вторых, Скорпиус – мой парень, и если я иду к кому-то домой, то лучше прояснить ситуацию заранее. И в-третьих, прежде чем изображать секретного агента, объясни, зачем ты меня сюда позвал? Шон наконец-то отклеился от стены и направился в гостиную. Ал пошел следом. Дом был неплохой, но очень запущенный. Сразу было понятно, что в нем подолгу не бывали. Ал вспомнил ухоженную квартиру Скорпиуса, и ему захотелось скорее покончить с разговором и уйти. – Я тут разговаривал пару дней назад с твоим братом у вас дома, – начал Шон и взял себе пиво. Другую бутылку он, не спрашивая, сунул Алу в руки. – Я в курсе, – сказал Ал, сдергивая крышечку. – Я тоже там был. – А, ну да. Верно, – рассеянно отозвался Шон. При этом он выглядел так, словно с трудом вспоминал детали того дня. Ал сел в кресло и посмотрел на Шона, который, наоборот, принялся нервно ходить по ковру туда-сюда. Дело, похоже, затягивалось. – Ну в общем… когда ты ушел, мы перекинулись парой слов о тебе. Ну… о том, что у вас кое-что не ладится с твоим этим… – Ты не поверишь, но за десять секунд до этого я попросил Джеймса никому не говорить о нас со Скорпиусом. Но мой брат редкостное трепло. Шон кивнул. – Но в данном случае он поступил правильно. Ал нахмурился. – Почему? Шон так резко сел напротив Ала на диван, что тот испуганно вздрогнул и отстранился. – Мне нужно, чтобы ты четко описал вашу со Скорпиусом проблему. – Ни за что! – тут же вскинулся Ал. – Не собираюсь я ни с кем это обсуждать, и тем более – с тобой. – Говорю тебе, мне нужно точно знать, в чем дело, – настаивал Шон. Его серьезность все больше тревожила Ала. – Это важно. – Важно для чего? – Не могу сказать. – Ты хочешь услышать мой секрет, но не объясняешь для чего? – язвительно протянул он. – Не прокатит, красавчик. – Ты ищешь человека, который официально не существует, и не можешь объяснить суть проблемы тому, кто пытается тебе помочь? – парировал Шон. – И кто из нас не дружит с головой? Ал остолбенел. Он даже предположить не мог, что Шон в состоянии им помочь, но… Страж?! Может, Шон когда-то ухитрился что-то узнать. Или переспать с кем-то из них? При его-то развращенности запросто. – Хорошо, – сдался Ал. – Что ты хочешь знать? – Что ищет Скорпиус? – Воспоминание, – ответил Ал, чувствуя, как быстрее забилось сердце. – Все настолько серьезно? – Нет, пока нет. Но если так продолжится, то рано или поздно закончится плохо. – Плохо закончится? Насколько плохо? Ты сейчас не про самоубийство говоришь? – встревожено спросил Шон. – Нет, не в этом дело… Слушай, мне жаль, но я не могу рассказать подробнее. Я обещал Скорпиусу. Но я тебе точно говорю, если он не вспомнит то, что забыл, финал будет печальным. И да… физически тоже. Ему плохо. Это длится четыре года, и я ничем не могу ему помочь. Ал очень надеялся, что не выставляет Скорпиуса больным на голову придурком. Шон надолго задумался. – Я задам сейчас очень личный вопрос. Это касается секса? Ал сглотнул и кивнул. – Да, ему нужно вспомнить, что случилось в Ночь храбрецов, потому что именно тогда он первый раз занимался сексом. Шон закрыл руками лицо и молчал. Казалось, что он что-то сосредоточенно вспоминает. Потом убрал ладони и решительно кивнул. – Пойдем со мной, – сказал он и, ничего не объясняя, направился к лестнице, ведущей на второй этаж. Ал пошел за ним по длинному коридору к маленькой лесенке в несколько ступенек, по которым они поднялись в мансарду. Здесь среди забытых, покрытых пылью, ненужных вещей стояли два больших сундука. Шон опустился на колени перед ближайшим и открыл замок. – Пообещай мне, – пробормотал он, – что никому не расскажешь. Ни-ко-му. Понял? Ты не знаешь, где я это взял. Проклятье, да этого вообще не существует! Это ясно? Ал кивнул, а потом добавил: – Я буду молчать. – Тем лучше для тебя, – вполголоса отозвался Шон, с трудом откидывая тяжелую деревянную крышку. Он бегло проглядел содержимое, а потом протянул руку и что-то вытащил. Это оказался маленький стеклянный флакончик, наполненный странной серебристой субстанцией. То ли дымом, то ли ртутью. – Что это? – спроси Ал. Шон поднялся и раскрыл ладонь, давая возможность разглядеть пузырек получше. – Не видел никогда? – удивленно спросил он. – Я думал, у твоего отца есть думосбор. Ал удивленно заморгал – Ну да… А ты откуда знаешь? – Джеймс говорил. Он сказал, что твой отец получил его в подарок от директора Макгонагалл после победы. Думосбор принадлежал еще профессору Дамблдору, – тут он хмыкнул. – Разве не в его честь тебя назвали? – Так ты не сказал, что это, – напомнил Ал. – А, так это и есть воспоминание. Бери. Хотя на самом деле его не существует. Ал осторожно взял флакон. – И что мне с ним делать? – Вылей в думосбор и наклонись над ним. Там все просто. А, и еще. Когда посмотришь, собери все назад и спрячь подальше. А еще лучше – верни его мне. Ал кивнул, не отрывая глаз от пузырька. Если он правильно понял, то вещь, которую он сейчас держал в руках, была для них со Скорпиусом настоящим сокровищем. – Я… я не знаю, как тебя благодарить, – запинаясь, начал он. – Это невероятно. – Прими это в знак извинения. Четыре года назад я не представлял, что, заставляя его, причиню столько неприятностей. Я думал, что это всего лишь развлечение. В тех редких случаях, когда Ночь влечет за собой тяжкие последствия, воспоминания показать разрешается. Ал улыбнулся. – Спасибо. Я считал тебя идиотом, но, похоже, идиот здесь я. Шон пожал плечами. – Не знаю. Столько народа говорило мне, что я идиот… Может, так оно и есть. Он сказал это так спокойно и серьезно, что Алу оставалось только удивляться, как такой человек может оказаться еще и честным. И щедрым. Странный он все-таки парень, этот Шон. – Я лучше пойду, – сказал он, глядя на зажатый в руке флакон. – Мне еще надо сделать одну вещь. – Конечно. К тому же, ко мне кое-кто придет через пятнадцать минут, и надо придумать, что поесть. И не появляйся без предупреждения. Я в отпуске, так что могу неожиданно уехать. Ал подумал о том, что Шон все же засранец, и даже его честность этого не отменяла. Но раз уж он предложил помощь, то есть человек, которому она точно нужна. Скорпиус открыл дверь и удивленно уставился на него. – Ты же вроде собирался к другу своего брата? – спросил он, делая шаг в сторону, чтобы впустить Альбуса. Он с любопытством посмотрел на увесистый предмет, завернутый в ткань, который Поттер держал в руках. – Ты быстро. – Я спешил сюда, – ответил Ал и поставил свою ношу на столик у дивана. – Что это? – Думосбор, – сказал Ал, готовясь объяснять, но замолчал, увидев понимающий взгляд Скорпиуса. Тот сел рядом с ним на диван и спросил: – Ты принес какое-то воспоминание, которое хочешь увидеть со мной? Ал молча смотрел на него, а потом с таинственным видом достал из кармана пузырек и поставил его рядом с думосбором. – Мне дали вот это, – объяснил он, стараясь унять волнение. – Я не смотрел еще, но думаю, там хранится что-то важное. Скорпиус встревоженно посмотрел на него. Алу показалось, что его серые глаза стали еще светлее. – Что это? – дрожащим голосом, пытаясь сдержаться, повторил Малфой. – Я же сказал, что не знаю. Мы посмотрим вместе. – Альбус, я не… Ал взял Скорпиуса за руки. – Мы посмотрим вместе, хорошо? Что бы это ни было, для меня это не проблема. – Нет, – прошептал Скорпиус и опустил голову. Ал нахмурился. – Что «нет»? Я думал, ты хочешь знать. – Не в этом дело. Я не хочу, чтобы ты это видел. Альбус понял. Если это воспоминания с Ночи храбрецов, то будет правильно, если первыми их посмотрит Скорпиус. Один. Видеть, как кто-то другой целует его, ласкает, заставляет стонать – не факт, что Альбус готов к такому зрелищу. Может, Скорпиус боялся, что Ал разочаруется, или приревнует. А может, увидит, кто был у него первым, и бросит его. – Не глупи, – улыбнулся он, стараясь не подать виду, как встревожен. – Это всего лишь безумства студенческого праздника четырехлетней давности. Что бы тогда ни случилось, сейчас это не имеет никакого значения. А еще я на себя хочу глянуть. Наверное, я напился и песни горланил. Скорпиус поджал губы, сдерживая смех. – Я не могу объяснить, что сейчас чувствую, – негромко сказал он несколько минут спустя и прикрыл глаза. – Просто посмотри. И вспомни. С этими словами Ал начал сдвигать все со стола. Ему трудно было видеть растерянную беззащитность и хрупкость Скорпиуса. В такие моменты он казался более открытым, чем в постели. Ал снял ткань с думосбора. Он понятия не имел, как тот работает, но, по словам Шона, все должно было быть просто. Аккуратно открыв флакончик, Ал вылил содержимое внутрь. Странная серая субстанция медленно завихрилась в чаше, и Ал завороженно уставился на нее. – Пора, Скорпиус, – прошептал он и взял Малфоя за руку. – Нам нужно увидеть. Скорпиус глубоко вздохнул и сжал его пальцы. Ал расценил это как согласие. Он медленно склонился над думосбором. Обстановка вокруг него неожиданно изменилась. Сначала он словно падал сквозь непрозрачный туман, а потом, когда его ноги коснулись пола, оказалось, что он уже не в гостиной Скорпиуса. Оглядевшись, Альбус узнал пыльную комнату Визжащей Хижины, какой она была во времена их с братом и Хьюго обучения в Хогвартсе. Джеймс говорил, что секрет хижины принадлежал их семье много лет. В подтверждение его слов Ал помнил рассказы отца об их деде, одном из легендарных мародеров. Но прелести грязной и пустой развалюхи, которая грозила рассыпаться в любой момент, он все равно не понимал. Наверное, ему не была присуща семейная тяга нарушать запреты. Ал огляделся, узнавая шестнадцатилетних сокурсников, и в это момент рядом с ним появился Скорпиус. – Это здесь? – спросил тот, боязливо оглядываясь. – Это Ночь храбрецов? Ал пожал плечами. – Похожа на то… Эй! – окликнул он мальчишку, оказавшегося рядом с ним. Он узнал Эвана и не видно было, чтобы тот них заметил. – Похоже, они не слышат нас, – обернулся Ал к Малфою. – И не видят, – добавил тот, водя рукой перед носом темноволосой девочки, чье имя Альбус забыл. – Мы внутри воспоминания. Но мы невидимы. – А в этом есть смысл. Ведь на самом деле нас здесь нет. – А где мы? В смысле, я не знаю этого места. – Это Визжащая Хижина. Он крутил головой, разыскивая себя среди участников. – Откуда ты знаешь? – Длинная история. Скажем так, я знал секрет, который хранила Дракучая Ива. Хотя… я думал, что секрет, но, похоже, ошибался. Они прошлись по комнате, но так и не обнаружили самих себя. Праздник, судя по всему, начался недавно. Веселье набирало обороты под пристальным взглядом человека, скрытого мантией с глубоко надвинутым на лицо капюшоном. Пытаясь рассмотреть его, они подошли ближе. Человек стоял неподвижно, вытянув руки и глядя перед собой. Ладони были повернуты одна к другой, и в них Ал и Скорпиус смогли увидеть все, что происходило в двух других комнатах. Сложнейшая магия даже для дипломированного волшебника. Шон снова удивил его. Вдруг мимо них промчался худощавый мальчишка с длинными темными волосами. – Поверить не могу, что ты еще не выпил огневиски за мой день рождения! – воскликнул он и обернулся. Ал и Скорпиус одновременно вздрогнули. – Это ты, – прошептал Скорпиус. – Но почему ты такой? Ты напился? Ал с любопытством разглядывал себя. – Нет, я совершенно трезв. Пьяный я не такой веселый. Скорее всего, произошло что-то очень хорошее. Скорпиус потянул его за руку к шестнадцатилетнему Поттеру. – Эй, Эван, что пьешь? Выпей со мной! Я хочу отпраздновать кое-что! Скорпиус хихикнул. – Ты такой мелкий, – сказал он, и Ал не мог с ним не согласиться. – Я тебя прекрасно помню. И мне так нравилось, как ты смеешься. Альбус обернулся и удивленно посмотрел на Малфоя. Скорпиус говорил, что единственным воспоминанием он нем была привычка грызть ногти. Про смех он не говорил ни словечка. – Но ты… ты был влюблен в меня тогда, да? Скорпиус рассеянно посмотрел на него, а потом смутился. – Влюблен… слова-то какие. Ты был милым и особенным. Ты мне нравился, скажем так. – Поверить не могу, – обалдело заулыбался Альбус. – Почему ты мне не сказал? – А почему я должен был тебе рассказывать свои подростковые увлечения? И повторяю, ты не был любовью всей моей жизни. Мне нравился еще один парень, тоже с нами учился. У него была такая задница… – Брендон, – тут же отозвался Ал, все еще радуясь своему открытию. – О, точно! Фрейзер. Да, он тоже был неплох. Ал засмеялся и поискал глазами себя шестнадцатилетнего. Тот стоял в углу со стаканом огневиски, из которого как раз отхлебнул. Лицо его побагровело, а потом он закашлялся и принялся отплевываться. – Эван, что это за дрянь? Из угла комнаты Эван отсалютовал ему своим стаканом и пьяно заржал. – Ути-пути, деточка, – хихикнул Скорпиус и получил от реального Ала локтем в бок. – А ты-то где? – Может, там, – Скорпиус махнул рукой в сторону одно из дверей. В соседней комнатке находилось всего несколько человек, среди которых Ал разглядел светлые волосы Малфоя. – Вот он! Скорпиус посмотрел на себя и скривился. – Кошмарная прическа, да? – Ты похож на ангела. У тебя такие красивые волосы, – добавил Ал и заправил Скорпиусу за ухо упавшую прядь. – Кто это с тобой? – Лиз. Моя близкая подруга. Понятия не имею, о чем мы говорили. – Похоже, что-то серьезное. Посмотри на лица. –… Скорпиус, но трахаться в эту ночь, значит, не отважиться сделать это просто так, – взволнованно возразила Лиз шестнадцатилетнему Малфою. – Да знаю я! – воскликнул тот, размахивая руками. Он и сейчас так делал, когда волновался. – Я ни за что не смогу подойти к нему и сказать: «Привет! Давай трахнемся?» Не смогу! – Почему нет? – Потому что нет, Лиз. – Ал и Скорпиус видели, как он покраснел, а потом еле слышно добавил: – Это будет мой первый раз. – Ты что, прослушал, когда говорили, что потом никто ничего не вспомнит? Хватит уже прятаться. Хоть раз в жизни стань собой! Малфой-школьник вздохнул и обхватил голову руками. – Ты уже тогда был такой классный, – сосредоточенно разглядывая его, прошептал Ал. – Почему я этого не замечал? В этот момент его молодая копия появилась на пороге. Шестнадцатилетний Ал вошел, поискал кого-то глазами, а потом решительно направился к Скорпиусу. – Надо поговорить. Малфой сначала замер с приоткрытым ртом, а потом мгновенно поджал губы и высокомерно протянул: – Говори. Взрослый Ал рассмеялся. – Не здесь. Пойдем куда-нибудь, где потише. – Ну, пойдем. Ал взял его за руку. Малфой наблюдал за сценой со странным выражением лица. – Но… но это невозможно… Почему мы уходим вместе? – Не знаю, сам в шоке. Но я веду тебя наверх, а там есть спальня. Поэтому шевелись, пойдем за ними. – Альбус! Альбус, здесь какая-то ошибка! – бормотал Малфой, которого Ал тянул за руку по древним ступенькам. – Ты не мог искать меня! – Почему? Мы же только что оба это видели. – Да мы раньше даже не разговаривали! Два разных мира, две противоположности. Я понятия не имел, что ты мной интересовался. Они пересекли комнату, заваленную всякой рухлядью, в разных углах которой обнимались парочки. В следующем помещении прямо на полу сидели трое студентов. Они курили какую-то вонючую дрянь, сизый дым плыл по пыльному воздуху. Глядя на их остекленевшие глаза, Ал поежился. Спальня отличалась от остальных комнат только огромной старой кроватью с изъеденным молью балдахином. Посередине, скрестив руки на груди, стоял Скорпиус, напротив него, не зная, куда деть руки, остановился Альбус. – Я хотел спросить тебя… – нерешительно начал Ал. Остановился, глядя в пол, глубоко вздохнул, зажмурился и выпалил: – Можно, я сделаю тебе минет? Скорпиус остолбенел. Как и замершие на пороге двадцатилетние Ал и Скорпиус. – Что?! – Я хочу сделать тебе минет, – повторил Ал, смущенный и одновременно шокированный собственной смелостью. – Что не понятно? Взрослый Скорпиус повернулся к «своему» Алу. – Как тебе подобное вообще пришло в голову? – вытаращив глаза, спросил он. – Как ты мог припереться и просить меня о таком? Ал покраснел. – Ну… я хотел попробовать. Я почти весь год об этом думал. А Ночь оказалась как нельзя более кстати. – Да это понятно. Но почему я? – Я тебе уже говорил! Ты был милым. И нравился мне. Я же не слепой, Скорпиус. – Почему я? – одновременно спросил юный Скорпиус, глядя на своего визави. – Ты не изменился, – прокомментировал взрослый Ал. Другой Ал пожал плечами. – Ну я давно хотел… Так что скажешь? – А ты так и не вырос, – съязвил Скорпиус, разглядывая парочку. – Все так же прешь напролом. – Почему это? – взвился Ал. Другой Скорпиус в это время порозовел и неуверенно спросил: – Но почему? Тот Ал пожал плечами. – Не знаю. Ты милый. В комнате стало тихо. Обе пары молчали. – Хорошо, – наконец отозвался шестнадцатилетний Скорпиус, и опустил руки. Вид у него при этом был, как у приговоренного к Поцелую дементора. – Закрой дверь. Ал смотрел на себя самого, выполнившего приказ и подошедшего к кровати. – Какой ты непостоянный, – прошептал он. – Полчаса назад говорил, что хочешь трахнуться с кем-то, а сейчас уже готов дать мне отсосать. Скорпиус вздрогнул и резко обернулся к нему. – Я не говорил, что хочу трахнуться с кем-то! Я хотел тебя! Ал тупо смотрел на себя шестнадцатилетнего, снимающего брюки с Малфоя, не в силах переварить услышанное. Одновременно узнать, что он предложил Скорпиусу минет в шестнадцать, и что тот хотел первый раз заняться сексом именно с ним, – это было слишком. Ему потребовалось время, чтобы все осмыслить. Тем временем Скорпиус расположился на кровати, откинувшись на подушки, а Ал устроился перед ним на коленях. Он обхватил губами член Малфоя и двигал головой вверх-вниз, Скорпиус наблюдал за ним сквозь полуприкрытые веки. На мгновение Ал оторвался: – Тебе нравится? Скорпиус перевел дыхание и хрипло прошептал: – Д-да, это здорово. Ал наклонился и продолжил. – Ты видел что-нибудь еще столь же пафосное, Альбус? – спросил взрослый Скорпиус. – И мне совершенно точно нравится… Эти слова вывели наконец Ала из ступора. – Ты хотел, чтобы первым был я? – Малфой вздрогнул от его неожиданно громкого голоса. – Я этого не говорил! Я только подумал… О, ну ладно, да! Да, я думал об этом несколько месяцев! Я замучил Лиз. Не знаю, почему ты, ведь у Фрейзера задница была лучше. Ал недоверчиво моргнул. – Но почему ты мне не сказал? Если бы ты знал, что был тогда со мной… – Я не знал. Я и сейчас не знаю. То, что ты мне отсосал, совсем не значит, что потом было что-то еще. – Он нервно прикусил губу. – Если бы я знал, с кем был в ту ночь, мы бы сейчас здесь не оказались, и я не ломал бы себе голову четыре года. – Но если я тебе нравился, то почему ты просто ушел после школы? – настаивал Ал. – Твою мать, Альбус! Мне было шестнадцать! – закричал Скорпиус – Совсем мальчишка! Да, ты мне очень нравился, но мы были лишь сокурсниками, которые за все годы перекинулись лишь парой слов. Мало ли, что я там себе думал. Что я должен был делать? Ал закрыл рот, увидев, что Скорпиус снова отвернулся к парочке на кровати. – Ты прав, – согласился он. В это время юный Малфой как раз кончил, с трудом сдерживая стоны. Ал приподнял голову, удовлетворенно улыбнулся и вытер рот рукой. – У меня получилось! – радостно воскликнул он. Скорпиус чуть приподнял бровь, но потом заулыбался в ответ. – Но нам, наверное, пора возвращаться, – сказал Ал, приподнимаясь с колен, но Малфой схватил его за мантию. – Зачем? То есть, я хочу сказать, нам же не обязательно спускаться прямо сейчас. – Он сглотнул и откинул волосы с лица, прежде чем прошептать: – Хочешь меня? Альбус не ответил. То есть, он ничего не сказал, только наклонился и поцеловал Скорпиуса. А двое стоящих на пороге безмолвно смотрели, чувствуя себя неловко от того, что подглядели чужую тайну, и одновременно прекрасно, понимая, что это их тайна. Это было сладко, возбуждающе, горячо и сильно. Их самый первый, немного неловкий, смущенный и такой завораживающий секс. Потом Ал вытянулся рядом со Скорпиусом, ласково погладил его по боку, провел рукой по влажным волосам на виске и поцеловал в уголок губ. – Если бы я знал, что будет так, я бы попросил об этом с самого начала, – шутливо признался он. – Завтра попроси, – хихикнул Скорпиус. – У нас еще есть несколько дней до выпускного бала. Ал засмеялся, а потом посетовал: – Жаль, что мы ничего не вспомним завтра. И даже записать это не сможем. Скорпиус напряженно посмотрел на него, а потом грустно сказал: – Пойдем отсюда. Пожалуйста. Слушая его слова, взрослый Ал с силой сжал пальцы своего Скорпиуса, чувствуя ответное рукопожатие. В этот момент очертания комнаты стали расплываться, все заволокло белесым туманом, и они вновь оказались на диване в гостиной Малфоя. Ал еще несколько минут сидел, уставившись на миниатюрный водоворот в думосборе. Очнулся он, лишь почувствовав, что пальцы Скорпиуса разжались. Малфой сидел, опершись локтями в колени и спрятав лицо в ладонях. Через несколько минут его плечи дрогнули, и послышались сдавленные всхлипы. Ал беспомощно замер, а потом притянул его к себе и обнял. Они долго сидели так, думая каждый о своем. Благодаря сложившимся обстоятельствам тайна открылась, ответы на вопросы получены. Предстояло начать сначала. К счастью, они сделают это вместе. – Пойдем в постель, – позвал Альбус. – Я останусь сегодня у тебя.

Молодая трава: Глава 8. Конечно, не все разрешилось легко и просто после того, как они вспомнили свой первый раз. Предстояло двигаться вперед – не спеша, по шагу. Но тяжесть прежних проблем ушла, уступая место хорошему настроению и заслуженному спокойствию. Перемены были встречены его семейством с таким энтузиазмом, что Ал не мог удержаться от смеха. Воспоминание вернули владельцу с бесконечной благодарностью и приглашением на ужин. Ал даже пытался предложить деньги за беспокойство, но Шон, будучи неразборчивым в пирушках и сексе, оказался на удивление тверд в том, что касалось исполнения обязанностей Стража. Поэтому он только взял с них слово, что ни Ал, ни Скорпиус не откроют его тайну никому больше. На работе дела тоже пошли на лад. Ал пару раз выбирался с коллегами в бар, у кураторов больше не было нареканий, и самое главное, отец, как глава аврората, разрешил ему участвовать в завершающей части расследования о пропавших артефактах. И пару недель спустя они поймали с поличным того, кто организовал всю цепочку в Министерстве. – Уилкинсон? – Скорпиус подавился мятным шоколадом, который жевал, когда услышал новость. – Не может быть! – Ну, как видишь, – подтвердил Ал, бросая в воду фасоль. Они разговаривали на кухне у Скорпиуса. – Но он мой шеф! Это он направил меня к тебе по запросу аврората! – Твой бывший шеф. Так что в ближайшее время работы у тебя убавится. Что касается гоблинов, то они уволили его брата, после чего тот покончил с собой. Вот Уилкинсон и решил отомстить. Попробуй – как? – Ал протянул Скорпиусу ложку. – Посоли. В общем, теперь все понятно, – добавил Малфой и снова сунул в рот дольку шоколада. – Отлично, – отозвался Ал, посолил фасоль и последний раз помешал. – Осталось только разогреть гамбургеры. Но это пара минут. – Погоди, – сказал Скорпиус и потянул его за рукав от плиты. – Сначала я хочу выпить. Ал послушно пошел за ним и сел на диван. – Ты что будешь? – Наклонился к бару Скорпиус. – Мне обязательно выбирать ликер? – спросил Ал, разглядывая задницу Малфоя. – Сдается мне, что кто-то будет лишен ужина, – хихикнул тот и с бутылками в руках направился к дивану. Он поставил их на столик и чмокнул Ала в макушку. – Сдается мне, что кто-то нарывается. Скорпиус сел на диван, вытянул ноги и положил их Алу на колени. – Да ты мухи не обидишь, – поддел его Скорпиус, гоняя во рту подтаявший шоколад. – Ох, зря ты меня недооценил, – хмыкнул Альбус, выхватил палочку и произнес несколько слов. Малфой успел разобрать только «Левикорпус», как оказался висящим вниз головой в метре над диваном. Ал с удовольствием разглядывал подтянутый живот и розовые соски, которые обнажила задравшаяся мантия. От неожиданности Малфой раскрыл рот, и шоколад выпал, пачкая диван. – Ай, идиот! Мой диван! Посмотри, что ты натворил! Кто это будет отчищать? Ал захохотал. – Расслабься, не ты. – Поставь меня обратно! – Нет, у меня есть идея получше. Скорпиус сердито смотрел на него, скрестив ноги. Выглядел он при этом ужасно смешно: взлохмаченные светлые волосы и покрасневшее лицо дополняли нахмуренные брови и поджатые губы. – Например? – Я положу тебя сюда, – таинственно прошептал Ал. И готовый заспорить Скорпиус почувствовал, как волна магии понесла его в сторону лестницы, подняла в мансарду и опустила, наконец, целым и невредимым на кровать. – Ты… ты сумасшедший! Говорили мне, не связывайся с Поттерами! – завопил он, приглаживая волосы и одергивая мантию. Появившийся следом Ал завалил его на подушки и поцеловал в шею. – А ты прекрасен даже вверх тормашками, – пробормотал он, прикусывая ухо Скорпиуса. – Как ребенок, честное слово, – продолжал ворчать тот, но в голосе уже слышалась знакомая хрипотца. – О да, и сейчас мы с тобой поиграем, – обрадовался идее Ал, и Скорпиус тоже рассмеялся. – Клянусь, если бы я знал, что придется дожидаться, пока ты приготовишь ужин, я бы принял приглашение твоей матери! – сказал Малфой и запустил пальцы в волосы Алу. – А с тобой я только теряю время, – прошептал он, притягивая Ала для поцелуя. – Угу, – отозвался тот и наклонился. Они долго целовались, и когда Ал открыл глаза, то невольно залюбовался расслабленным, порозовевшим лицом лежащего под ним Малфоя. – Скорпиус, – шепотом позвал он и потерся губами о его губы, скрывая тревогу. – Шшш, – остановил его Малфой. – Не говори ничего, просто делай, что хочешь, и посмотрим, что получится. Ал так и сделал. Он быстро разделся, швыряя одежду на пол и даже куда-то за дверь, вызвав этим у Скорпиуса смешок. Потом медленно стал снимать одежду с него. Он целовал его, прихватывал губами кожу на шее и ключицах, гладил соски и живот. Наконец, он обхватил пальцами напряженный член Скорпиуса, и тот подался ему навстречу, раздвигая ноги. Ал погладил поджавшиеся яички и спустился пальцами ниже, лаская анус. Когда он потянулся к ящику за любрикантом, в груди холодком отдалась их первая давняя попытка. А стоило ему коснуться смазанными пальцами ложбинки между ягодицами Скорпиуса, как тот испуганно вздрогнул и распахнул глаза. Ал поцеловал его, и прижал ногой его бедро, не давая закрыться. Мало-помалу Скорпиус расслабился и позволил Алу ввести в него палец. – Дыши, – прошептал ему на ухо Ал, добавляя второй. Скорпиус пару раз глубоко вдохнул и почувствовал, как напряжение потихоньку отступило. – Скорпиус, – между поцелуями проговорил Ал, – ты хоть представляешь, как я тебя хочу? – Да-а, – протянул тот, вспоминая их игру. – Но что я могу сделать? Ты ведь сам меня сюда принес. Ал фыркнул и, перекатившись, устроился между его разведенных ног. Скорпиус немного нервно наблюдал за ним, пока он размазывал любрикант по члену. Ал наклонился над Скорпиусом, прижался членом ко входу и медленно толкнулся вперед. Скорпиус был таким узким, и Ал так долго ждал этого момента, что пришлось сжать зубы, чтобы сдержаться и не начать двигаться. Потом он медленно качнулся раз-другой, подбирая нужный угол, и хрипло выдохнул, когда почувствовал ответное движение. – О Мерлин, – простонал Ал, двигаясь все быстрее и чувствуя приближение оргазма. – Альбус… – позвал Скорпиус, упираясь ему в грудь ладонями. – Альбус… Ал открыл глаза и посмотрел в порозовевшее лицо Малфоя, на котором не было ни малейшего следа паники, только удивление и удовольствие. И легкая тень тревоги. – Не бойся, все будет хорошо, – прошептал он прямо в пересохшие губы Скорпиуса, руки которого расслабились и сползли по его бокам к бедрам. – Давай сделаем это твоим нормальным вторым разом. Конец

noel*: Всегда теряюсь, когда нужно оценить перевод: мне все они кажутся хорошими по умолчанию, раз я могу их прочитать... Однако, выбор фика ведь тоже заслуга переводчика :) В этом фике была интрига. Весь текст мне было интересно, что же там случилось, да и идея "ночи храбрецов" хороша. 10 переводчику/1 автору

Mila Badger: 10/1

Джекки: 10\2

Becky Thatcher: Очень понравилось. 10/2

Zolushka75: 10/1 http://www.diary.ru/member/?1616710/

lady_jane: 9/2

мышь-м.: Очень трудно выбрать, какую команду поставить на первое место в этом туре)) И фики, и их переводы одинаково хороши) Пришлось впервые кинуть монетку... 10/2

Irqa: 9/2

Rosamond: 9/2 http://www.diary.ru/member/?1313652

tash: 9\1 http://www.diary.ru/member/?1412583

alvarya: 9/1

Stu: 9/2

Nairi_nai: 10/2 http://www.diary.ru/member/?1324167/

open: переводчику (и автору) - 10/1. выбор фика впечатляет. http://pay.diary.ru/member/?1591603

Молодая трава: noel* Особенно приятно получить такой первый отзыв.)) Спасибо. Переводчик очень волновался. Mila Badger Zolushka75 tash alvarya Мы рады, что понравилось. Спасибо-спасибо! Джекки Becky Thatcher Irqa lady_jane Rosamond Stu Nairi_nai Спасибо. Перевод соперников сама читала с удовольствием, так что ваш выбор понятен. мышь-м. *делает пометку на будущее: монетку не кидать (все равно не обломится)!* open пишет: выбор фика впечатляет. Ур-ра!!

irk-fiona: 10/1 http://irk-fiona.livejournal.com

МышКо: 10/2 http://pay.diary.ru/member/?562397

Toriya: 10/1

Жак: 10/1

Basilya: 9/2

Души Романтиков: Отличный перевод, правда сам фик показался слегка затянутым. 9/2 http://pay.diary.ru/member/?1439841

Besucher: Прекрасный перевод, а вот персонажи вызвали столько раздражения - оооо, вот хорошо, что это перевод и нет соблазна вывалить автору все, что я о этих дуэньях-наперсницах и доморощенных психотерапевтах думаю. "Хочешь поговорить об этом?" - мне самой после этой истории понадобилась терапия. Но переводчик классно сработал, вообще на дуэли все переводы читала как авторские фики. 10/1



полная версия страницы